Книга Соперники, страница 24 – Ася Федотова

— Ладно, пошли — говорит и поднимается по ступенькам к главному входу. Иду за ним, не смея спросить, где же мы будем заниматься.

Макс уверенно проходит мимо гардероба. Поднимаемся на второй этаж, все также молча. Кетлер направляется к крайнему кабинету с торца здания, достает из бокового кармана спортивной сумки ключи и открывает дверь. Распахивает передо мной и проходит внутрь. В нерешительности застываю, но затем набрав побольше воздуха все же захожу следом.

Кетлер снимает жилетку, откидывает капюшон, взъерошивает волосы, приподнимая бейсболку, а затем натягивает ее обратно, но только козырьком назад. Оставляет все вещи на крайней парте у окна и присаживается за следующую, с грохотом отодвигая стул.

— Так и будешь стоять, Томилина? — раздраженно спрашивает.

— Нет — отмираю, снимаю на ходу куртку и кладу рядом с его вещами. После чего присаживаюсь на соседний с Кетлером стул.

Не знаю, как начать разговор, стоит ли поблагодарить за помощь. Мы сидим вдвоем в пустом кабинете в полной тишине. Кажется, я даже слышу, как бьется о ребра мое сердце. Рядом с Максом на меня накатывает паника, и адреналин растекается по венам с бешеной скоростью. Что это? Почему?

Тишина затягивается, и я чувствую его взгляд на себе, пока сама пялюсь на интерактивную доску.

— Принесла свою работу? Земфира попросила разобрать с тобой ошибки и порешать аналогичные задачи — прерывает паузу Кетлер.

— Да, сейчас — бурчу под нос и тут же достаю свернутый листок с работой, а рюкзак цепляю за спинку стула, чтобы не мешал.

Он забирает листок из моих рук. Мы пересекаемся взглядами в тот самый миг, когда его пальцы касаются моих. Замечаю, какая голубая у его глаз радужка. Наверное, такого цвета и бывает море. Нужно бы перестать так откровенно пялиться, но я точно под гипнозом.

Кетлер первый отводит взгляд на листок.

— Восьмое и девятое задания?

— Угу — мычу в ответ, сама же рассматриваю его пальцы. У Макса ровная ногтевая пластина, не как большинства парней, у которых все ногти обкусаны и неровно подстрижены. А на сгибе указательного пальца я замечаю небольшую татуировку, похожую на мелкие иероглифы.

— Что там зашифровано? — вылетает на автомате, и сразу же корю себя за то, что полезла к нему с расспросами, будто мне интересно.

— Без понятия, на спор наколол.

— Это больно?

— Нет, у меня еще есть — тут Макс немного отодвигается, выставляя правую ногу и задирает спортивные брюки, обнажая икру с вертикальной полосой, состоящей из иероглифов.

— Тоже на спор?

— Просто так — убирает ногу, склоняется к работе и больше на меня не смотрит.

Мне кажется, что Макс тоже напряжен, как и я. Воздух вокруг нас сделался плотным и вязким.

— Я все понял. Смотри сюда — тычет он на пример в восьмом задании. Ты пошла самым длинным путем. А можно было решить так…

Он берет ручку и начинает писать, а я вместо того, чтобы слушать и вникать, залипаю на его профиле. У него прямой нос и высокие скулы. Ровная чистая кожа и родинка на подбородке.

Блин, что со мной творится?

Тру глаза и пытаюсь сосредоточиться, пока Кетлер меня не разоблачил, а то потом не отмоешься, задирать пуще прежнего начнет.

И все-таки, зачем Макс хотел меня поцеловать? До сих пор помню, как он прижался своим губами, и внутри такая истома.

— Эй, Томилина! — щелкает у меня перед носом пальцами, отчего я вздрагиваю. — Ты здесь?