Книга Враг или Друг?, страница 64 – Ася Федотова

После душа разбираю сумку и принимаюсь за уборку. Влад прекрасно знает, что я не могу жить в таких условиях. Не выношу даже одной грязной кружки в раковине, что уж говорить по поводу разведенного бардака.

Включаю спокойную музыку и за работой пропускаю щелчок двери.

— Привет — раздается из прихожей, пока я натираю столешницу. Такие знакомые любимые руки обхватывают меня со спины вокруг талии. Сухие губы касаются оголенного участка кожи между шеей и воротом футболки. — Я соскучился.

Поцелуй и хрипловатый голос посылают по спине мурашки. Меня всегда размазывает, когда он вот так обнимает. Когда вот так прижимается ко мне, закутывает в свои объятия. Крепкие, волнующие.

И не остается сил, чтобы ворчать и предъявлять ему претензии. Хочется лишь развернуться и дотронуться до мягких губ, утонуть в его темных, как непроглядная ночь, глазах, зарыться пальцами в мягкие волосы и мурчать, точно кошка на коленях у хозяина.

— Я в душ — Влад еще раз целует за ухом, прикусывает мочку и удаляется.

Сразу становится холодно и неуютно. Будто туманом развеивается сладкое наваждение. Без него всегда так.

Пока шумит вода, перехожу в гостиную. Разбираю столик, раскладываю на диване декоративные подушки и достаю из кладовки пылесос.

За уборкой снова накатывает негодование и злость, потому что хочется просто лечь в кровать и отдохнуть. Почитать книжку и выпить кружку горячего чая с лимоном.

А еще лучше устроиться у Влада под боком, посмотреть очередную серию «Эпидемии», а потом целовать его. Долго и много. Потому что я тоже соскучилась.

Шум воды стихает. Влад выходит в одном полотенце, нацепленном на крепкие бедра, а вторым на ходу вытирает мокрые и потемневшие после душа волосы.

Меня с ума сводит, как блестит цепь Бисмарк из белого золота на его груди, с ума сводят татуировки на руке и тазобедренной косточке, плоский живот с выступающими кубиками, тонкая дорожка волос, уходящая под край полотенца. Крепкие длинные ноги.

И самое главное — наглая, кривая ухмылка на красивых губах, которой Влад одаривает меня, когда замечает, как я жадно разглядываю его почти полностью обнаженное тело.

Мой пуль учащается, но обида никуда не уходит.

— Влад, ну, что это за погром? — все же вырывается с неприкрытыми нотами злости и обиды.

Тот лишь устало закатывает глаза и уходит в сторону спальни.

Я за ним.

— Ты вообще за эти два дня посуду не мыл?

Влад останавливается у шкафа, скидывает оба полотенца на кровать и раздвигает зеркальные двери.

— Не было времени — в голосе проступает раздражение.

Он всегда злится, когда я включаю «мамочку». Я это знаю, но ничего с собой поделать не могу.

— Не было времени сразу складывать посуду в посудомойку, а не копить в раковине?

Мне с трудом удается говорить, потому что он стоит передо мной совершенно голый. Красивый до дрожи. Такой родной и соблазнительный с этими крепкими ягодицами, чуть более светлыми, чем остальная кожа.

— Жень, — Влад, наконец, достает пижамные штаны и натягивает их прямо так, без трусов, — не начинай, а?

— Просто не понимаю, как ты умудрился развести такой свинарник всего за два дня?

— Я работал! — рявкает на меня, вскользь оборачиваясь через плечо.

Боже, да, я знаю, что он работал. Нам совсем не просто обживаться в большом городе без посторонней помощи будучи студентами, но мы стараемся.