Книга Враг или Друг?, страница 37 – Ася Федотова

— И что ему может быть от меня нужно? — ее слова растравили спрятанные подальше сомнения.

— Подумай, Женек, подумай — многозначительно тянет Оксана. — Как хочешь относись к моим словам, только не забывай, что я знаю Влада с детства, как облупленного. И если честно, на дух его не переношу.

— Каждый человек может поменяться — пытаюсь возразить Вязанцевой.

— Ага, только не такие, как он. И вообще все наши, что сейчас вокруг тебя хороводы водят, сразу же отвалятся, как только Денцов тебя бросит. Так что ты ничего там себе не фантазируй и в подружки этих тупых куриц не записывай.

На последних словах Вязанцева искусственно давит лыбу, помахав мне наманикюренным пальчиком и удаляется в сторону касс.

До вечера я, как в вязком тумане, пока не раздается звонок в дверь.

На пороге Влад в черном дутике поверх мятой футболки. Волосы влажными прядями облепили лицо. В руке огромная спортивная сумка на колесиках и с длинной ручкой.

— Привет — Денцов с порога хватает меня в охапку и прикладывая ледяные ладони к моим щекам целует сразу с напором. Глубоко и настырно. С жадностью.

— Виделись же — хихикаю, откидываю назад голову, подставляя обнаженную шею под его губы.

И млею, млею, млею.

Пусть, что угодно говорят. Что угодно, думают. Он сейчас мой. Со мной.

— Соскучился — прижимает плотнее и утаскивает в квартиру, захлопывая ногой за собой дверь. — Прямо с тренировки сюда.

Влад трется о мою шею носом. Его волосы оставляют влажный след на коже.

— Ай, мокрый весь — хватаюсь за дутик в попытках стянуть его с Денцовских плеч. — Покормить тебя?

— Покорми — в глазах озорные огоньки.

Влад стоит покорно, пока я все же снимаю куртку и вешаю на вешалку.

— Тогда иди мыть руки и на кухню — командую, а саму так и тянет снова броситься на шею, повиснуть, облепить его собой, как обезьянка. Чтобы вдыхать ментоловый запах, чтобы целовать мягкие губы.

Уже перед его уходом, когда у нас остаются последние минуты, и Влад лежит на моих коленях с телефоном в руках, а я с глупой улыбкой перебираю его высохшие, слишком шелковистые для парня волосы, меня так и тянет спросить, что будем делать завтра.

Суббота. Выходной. Вернется отец, и вот так у меня уже не позависаешь.

Но Влад опережает.

— Жень, я завтра уеду на все выходные с родаками.

Настроение мгновенно скатывается вниз. Но Влад откладывает на живот телефон и вскидывает на меня свои невозможно прекрасные бездонные глаза и лыбится, как кот. Только Денцов так умеет.

— Будешь ждать, Лисичка моя?

До того милая моська. С ума сойти. Склоняюсь к его губам.

— Буду. Очень.

ВЛАД

«Полнейший изврат» — первая мысль. Когда мы оказались за массивным трехметровым, не меньше, забором.

Это усадьба или поместье? Может, папин дружбан и по совместительству бывший десантник слегка двинулся крышей на почве дворянства и крепостных, иначе как объяснить творящийся вокруг нас цирк. Хрен знает, как там на нем война в Чечне могла отразиться.

— Хлеб, да соль гостям дорогим — к нам подплывает тетка, вырядившаяся в белую расшитую рубаху и крестьянский сарафан поверх. Рядом с ней еще три, только помоложе, в похожем прикиде.

— Алексей Палыч — протягивает поднос моему бате, а тот аж чуть в пляс не поддался, когда из-за угла выбежали цыгане с песнями и танцами.