Книга 8 секунд, страница 8 – Ася Федотова

Вывел ее на пожарную лестницу и отпустил хрупкую ладошку с длинными аккуратными пальцами.

Мы стояли напротив, как вчера. Только вот расстояние между нами было до чертей мизерное.

Она смотрела на меня, затаившись, но не предпринимая попыток уйти или заистерить. А я стоял, как идиот, и разглядывал ее радужку. Темные крапинки на шоколадно-медовом. Разглядывал родинку в уголке правого глаза. Упрямо поджатые губы. Тонкую, хрупкую шею. Еле заметную подвеску в вырезе блузы. Бьющуюся синюю жилку.

— Чего тебе надо? — спросила срывающимся, словно запыхавшимся голосом Ника.

Я чуть склонил голову не в силах держаться от нее на расстоянии. Обвел взглядом губы. Судорожно облизал свои, пытаясь взять себя в руки, когда из души рвалось — забрать, присвоить, поцеловать...

— Ты сама понимаешь, чего.

— Нет, не понимаю, — Ника отступила на шаг и сложила руки на груди, отгородившись от меня. — Я сейчас из-за тебя лекцию пропущу. Говори быстрее.

— Все ты понимаешь, — нервно хмыкнул. Сократил расстояние, прикрыл глаза и склонился носом к ее волосам. Рвано выдохнул, потому что меня внутри месило и размазывало от ее запаха, близости, от нее самой. — Ты же тоже почувствовала... Вчера. Когда за книгами стояли, — не удержался задел губами висок.

— Руслан, я не свободна, — тихо ответила.

Мне казалось, что я даже чувствовал, как громко и часто билось ее сердце. Потому что мое билось точно так же.

— Это не проблема, если ты его не любишь. Не любишь же?

— Нет, — мотнула головой, опустив глаза. — Но это все же проблема.

— Давай сбежим сейчас. Я потом найду способ, чтобы нам прогул закрыли. Обещаю. Прошу, Ника...

Дышал так, будто только что стометровку на скорость сдал.

А она молчала, испытывая мои нервы на прочность. С каждой секундой я терял надежду в том, что согласится. И уже было решил выкрасть.

Но тут девчонка подняла на меня безумно-решительный взгляд и робко улыбнулась.

— Давай.

Лена Август — Раз, два, три

Мама всегда говорила, что Бог посылает человеку испытания, которые ему под силу. Сверх меры никогда не дает. Только вот я никак не могла понять, за что же на нашу семью он послал столько горя. Чем мы провинились?

Почему кто-то живет припеваючи всю жизнь и остается добрым, милым, всеми любимым. Люди говорят, вот, типа, какой он добрый, всем помогает, всегда с улыбкой. А я вот думаю, с чего бы ему добрым то не быть? Он за всю свою жизнь настоящих испытаний не знал.

Где ж ему было проверить свою душу на выносливость, когда кругом с самого детства родители, достаток, любовь, успех во всем, когда природа по полной наградила, словно у других кусок побольше оттяпала. Грех в таком случае добрым то не быть.

Про меня вот всегда говорили, что я — злая, нелюдимая. А мама гладила по волосам и шептала, чтобы я никого не слушала, что вовсе не злая, а самая у нее лучшая, самая красивая.

Может еще в детстве я и была тако. Но, когда мне исполнилось двенадцать, и у меня появилась младшая сестра, все изменилось.

Как же все изменилось!

Был ли у меня вообще шанс остаться доброй и милой?

Валя родилась с тяжелой патологией сердца. Я слышала, как медсестра намекала маме сдать дочь куда подальше. Не жилец все равно. Максимум до трех лет протянет.

Мама по ночам плакала, когда Валю в боксе держали, а ее туда не пускали. Отец ворчал, чтобы она врачей послушала, ведь денег и так в семье нет, а тут еще ребенок — тяжелый инвалид. От этого мама выла еще сильнее, а я лежала в своей комнате, накрывшись подушкой и считала, считала, считала. До бесконечности. Чтобы только не думать.