Книга 8 секунд, страница 59 – Ася Федотова

Костя обнаружился в нашей спальне. Мирно сопевшим в подушку. Или же очень профессионально претворяющимся.

И меня окатило чувством невероятного стыда перед этим человеком. Чувством вины. И даже жалости. Я не понимала, почему он так держался за меня. Даже сейчас во сне он был красив и привлекателен, как мужчина. Вокруг него столько желающих оказаться сейчас в этой самой спальне.

Но почему-то здесь до сих пор я.

Macan — L

Я лежал в своей комнате. В родительском доме. И никуда не хотел оттуда выбираться. Одно желание — спрятаться, закрыться на замки и остаться здесь. В родных стенах. Как-будто я еще совсем сопляк, и нет никаких проблем.

После вечеринки я поехал сюда. Знал, что родители не буду допекать вопросами, не полезут в душу, пока сам не захочу поделиться. Просто дадут мне необходимое время и поддержку.

Я мечтал иметь такие же отношения, как у моих предков. Я бы хотел строить все вместе по камню, по кусочку, выстраивать совместную жизнь. Я бы хотел, чтобы меня так же любили, уважали и ценили, как мама относилась к моему отцу. И в свою очередь тоже бы любил, заботился и ценил. А еще безмерно уважал девушку, женщину, будущую мать своих детей, которая бы крепким тылом стояла за моей спиной. Я бы весь мир к ее ногам положил. И старался во всем ей помочь. Как мой отец.

Родители были редким идеалом, когда встретились две родные души.

Конечно, они тоже ссорились. Бывало, сильно ругались. Но быстро отходили и разговаривали. Запирались в кабинете отца и выходили оттуда уже вместе. За руку. Целуясь. Улыбаясь друг другу.

Можно сказать, я жил в тепличных условиях. У меня было все. Родители позаботились об этом, упорно трудясь над общим будущим. Но самое главное, за что я им благодарен — это чувство невероятной безопасности. Я знал, что они не разойдутся. Я был уверен, что моя мама не изменяет отцу, а он никогда не изменял маме. Уважение и любовь — вот, что я впитал от них с самого детства.

Когда еще в школьные годы приходил в гости с Керимову и видел совсем иную картину семейных отношений, мне становилось жаль друга. Его родители были в каком-то вечном, перманентном состоянии войны друг с другом, и в этой атмосфере рос Дэн и его младшая сестра, Лолка.

И вот сейчас лежа в своей кровати я задумался над тем, что, если в будущем наши с Катей отношения перерастут в нечто более серьезное, в семью, в нашей с ней жизни не исключен вариант развития событий, как между Керимовскими предками.

Загадывать настолько далеко было глупо. Мне девятнадцать. Я довольно молод. А Катя и того моложе.

Но меня все равно пугали эти мысли.

Я не хотел создавать семью, где отец гуляет по левым бабам от своей жены, которая сидит дома с детьми, потому что просто разлюбил, или устал, или никогда не любил, или же выгорел, как спичка, и ничего не осталось. А потом смотреть ей в глаза, целовать на ночь детей и загибаться от чувства вины и удушающей пустоты.

Я проспал до обеда, а потом еще долго лежал пялясь в потолок. И время шло. И обещание встретить Катю с электрички давило бетонной плитой.

Но обещание нужно сдерживать, поэтому пришлось выбираться из постели, принять душ и спуститься в гостиную.

Мама занималась цветами. Она вообще последнее время на садоводстве залипла. Разводила растения, облагородила прошлым летом сад, а отец ей соорудил место для хранения закруток.