Книга 8 секунд, страница 19 – Ася Федотова

Он в это верил.

А вот я знала, что этому не бывать.

Поэтому каждый новый день, проживала, как последний, пытаясь урвать еще и еще частичку своего безумного, неправильного счастья.

Но любой сказке наступает конец. Вот и моя подошла к финалу.

Не описать словами, что я чувствовала в то наше самое последнее с Русланом утро перед Костиным приездом.

Я будто окончательно с ума сошла. Сама уселась на столешницу, пока Руслан рядом заваривал нам кофе и непринужденно болтал. Сама потянула его к себе за резинку домашних штанов. Руслан удивленно выгнул бровь, а его губы расплылись в грязной, порочной ухмылке. Я раздвинула ноги, приглашая встать между ними, огладила руками его широкую спину. Откинула голову, подставляя шею для жадного поцелуя. Приспустила с его крепких бедер брюки, под которыми не оказалось нижнего белья, и придвинула за ягодицы плотнее к себе.

Мне даже стыдно не было. Наоборот, хотела, чтобы он пометил меня своим запахом везде, где только можно.

А потом после совместного душа, после голодных, горячих ласк пометил вновь.

И когда совсем ни на что не останется сил, обвить ноги вокруг его талии, руками схватиться за шею. Прилипнуть и не расставаться навеки.

Мысленно шептала, чтобы не отпускал меня, когда улыбалась в ответ. Когда покидала его квартиру, понимая, что больше туда не вернусь.

— Точно завтра не сможешь? — тихо спросил Руслан, не желая выпускать меня из рук, пока ждали лифт.

— Нет. Теперь только в понедельник. У меня зачет по праву будет.

А потом возле подъехавшего такси я бросилась к нему на шею и горячо зашептала:

— Родной мой. Самый лучший на свете. Я люблю тебя знаешь, как сильно? Помни, пожалуйста, что я люблю тебя. Тебя одного. Никого и никогда настолько сильно. И не верь ничему другому. Только в это верь. Обещай мне, Руслан, пожалуйста. Прямо сейчас.

Я чувствовала, как по щекам ползли слезы.

— Ник, ты чего? — он отстранился, настороженно взглянул, обнял мои щеки ладонями, большими пальцами стирая соленую влагу.

— Ничего. Обещай!

— Обещаю. И я тебя тоже очень люблю. Безумно просто, — коротко коснулся губ. — Позвоню вечером, хорошо?

— Нет, — запротестовала в ответ. — Я сама позвоню… Как смогу. Пока.

«Прощай».

Предчувствие нависло тяжелым куполом. Напоследок я дотронулась кончиками пальцев до его щеки, едва ощутив намечающуюся щетину. Заглянула в его еще полные любви и нежности глаза. Ясные. Невозможно красивые. Как гладь лазурного моря.

И села в машину.

Когда та тронулась я даже не обернулась. Не хотела запоминать, как уезжала от него навсегда.

Потому как чувствовала всем нутром, что навсегда.

В реабилитационном центре, куда вернулись мама с Валей до следующей плановой операции, я все смотрела на сестру. Такую хрупкую. Почти прозрачную. Светленькую. И понимала, что не смогу ее предать. Не смогу все рассказать Косте и лишить эту девочку права на нормальную жизнь. Когда надежда ярким маяком засияла на горизонте.

А потом мама, выловив меня в ванной, осторожно прикрыла дверь, сжала за плечи и заглянула в глаза.

— Солнышко ты мое любимое, — заправила мои волосы за уши и склонила голову к себе, нежно поглаживая. — Милая моя. Не получается ничего у вас, да? Не можешь больше? Не ждешь его совсем?

Я чуть не зарыдала в голос, чуть не сорвалась. Хотелось прятаться в ее объятиях, забраться на колени, как в детстве. Если бы мама увидела мое настоящее состояние, оголенное отчаяние, она бы заставила меня все прекратить. Я это точно знала. И поэтому не могла подобного допустить.