Книга По рукам?, страница 65 – Ася Федотова

— Мам, — я снова обнял ее, она уткнулась носом мне в живот и затряслась в рыданиях.

— Надюш, я же тебе объяснял, как только кризис минует, мы его обязательно транспортируем. Найдем способ, — подскочил обеспокоенный Беликов.

— А если не минует? — мама завыла в голос. — Витенька мой, Витя... Как же так...

Уже позже, когда мы с мамой отошли за кофе, она призналась, что вчера после ресторана между ними произошла ссора, но потом они, вроде, как помирились. И теперь ее разъедало чувством вины.

Но только ли вины?

Спустя еще пару часов из операционной вышел врач и сказал, что тромб удалось пробить, и кризис миновал. Но состояние у пациента остается тяжелым. Врачи опасались повторного инсульта в ближайшие часы.

— Мы переведем его в реанимацию, и как только он придет в себя, кто-то один из вас сможет его посетить. А пока по домам. К нему вам все равно пока нельзя.

Мам уходить отказывалась и пришлось ее долго уговаривать.

— Как же я буду без него, — всхлипывала та. — А если вдруг...

— Все будет хорошо, папа справится — перебил ее, лишь бы Лолка не слышала окончание фразы.

И пока я уговаривал маму вместе с Беликовым, из операционной выкатили кровать с отцом. Мама издала какой-то визгливо мычащий звук и вырвалась из наших тисков, чтобы подбежать к папе.

— Витенька, родной мой, любимый мой, — мама захлебывалась слезами, семеня за кроватью, которую везли два медбрата. — Прости, хороший мой. Не бросай меня, пожалуйста... Родной мой... Витенька...

Я зажмурился, чтобы не дать волю слезам. И не видеть отца, опутанного капельницей и какими-то трубками. Некогда сильного мужика в больничной робе с побелевшим, почти землянистого оттенка лицом.

Мне хотелось спросить маму, а как же она раньше обходилась без отца? Как же раньше они умудрялись жить в одном доме, не замечая друг друга? Когда же все между ними вымерло, словно динозавры в меловом периоде. Как, черт возьми, так вышло, что люди, которые любили друг друга, которые со студенческой скамьи были вместе, ютясь в задрипанном общежитии, умудрились похерить все, что между ними было. Даже нас. Своих детей.

Но я видел ужас и безмерное отчаяние в ее глазах, и поэтому ничего не спросил.

По приезду мама сразу же ушла к себе, а Лолка взбрыкнула и отказалась поехать на тренировку.

— Лол, а когда он проснется, что ты папе скажешь? Думаешь, он обрадуется, что ты забила на чемпионат?

Сестра забралась ко мне на колени и спрятала лицо в районе моих ключиц.

— А если он не проснется, День?

— Проснется — уверил сестру, хотя и сам не особо в это верил.

— Думаешь, ему есть дело до моих побед?

Я погладил Лолку по спине и вздохнул, утыкаясь сестре в макушку.

— Конечно, есть. Он же все твои чемпионаты посещает. Есть ли у него дела, нет ли, всегда приезжает.

Сестра потерлась носом об изгиб шеи, шмыгнула носом, выдохнула и слезла с колен.

— Ладно, только вещи соберу.

После того, как отвез сестру в спортшколу, заехал домой, чтобы собраться на учебу, но так и завис. Прямо посреди комнаты с вещами наперевес. Дикая усталость вкупе со страхом за отца обрушились лавиной.

Я осел на пол, вжал голову в колени, закопался пальцами в волосах. И завыл. Сдерживался, как мог, закусывая губу до кровавых отметин, но так и не сумел унять глухих рыданий, рвущихся из глотки.