Книга Она мне (не) чужая, страница 86 – Елена Попова

Алиса обратила внимание на ее ухоженные руки, аккуратный маникюр и бросила взгляд на запястье: под рукавом черного пиджака поблескивали золотые часы.

Не верилось, что перед ней сидела родня мать.

Она представляла ее в разных образах, но даже подумать не могла, что она будет выглядеть именно так.

Пока Алиса слушала ее историю, на голове шевелились волосы.

— Получается, мой родной отец бросил тебя беременной?

— Да. Мне тогда было семнадцать.

Отведя взгляд в сторону, женщина усмехнулась чему-то своему.

— Матвей, так звали твоего отца, был из богатой семьи, а я ― простая девчонка, которую воспитывала бабушка. Она настаивала на аборте. Говорила, что не потянет меня с ребенком, но я решила подарить жизнь своему малышу.

Она прерывисто вздохнула и продолжила:

— Подарить и… оставить в роддоме… Других вариантов тогда не было. Бабушка заставила подписать отказ от ребенка, но я дала себе слово встать на ноги и забрать тебя, но… свернула не на ту дорожку и села в тюрьму, ― шокировала Юлия.

— За что? ― удивилась Алиса, а Анна Витальевна даже бровью не повела. Видимо, все уже знала.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, я связалась с дурной компанией и в один прекрасный день предложила друзьям отомстить Матвею: ночью мы забрались в его особняк и разгромили там все, что только было возможно. Перебили дорогие вазы, технику, испортили мебель, стены, но... не учли, что в доме были камеры.

— Посадили всю компанию?

— Нет, только меня! ― ухмыльнулась Юлия. ― Отец Матвея меня терпеть не мог. Всегда говорил ему, что я слишком проста и всячески пытался нас разлучить. А тут у него появилась отличная возможность упрятать меня за решетку. Причем надолго. Благодаря его связям я отмотала почти десять лет: за разбой, за кражу, которой не было, за сопротивление сотрудникам полиции, которого тоже не было, как и дачи ложных показаний. А когда вышла на волю, у меня не осталось ни бабушки, ни жилья…

— Бабушка умерла? ― поинтересовалась Алиса.

— Да. А квартиру поделили родственники, не оставив мне ни рубля.

— Вам было около тридцати, так?

— Двадцать восемь. А тебе ― одиннадцать. ― Женщина грустно улыбнулась и набрала полную грудь воздуха. ― Прекрасно помню тебя в этом возрасте. Я почти каждый день приезжала к детскому дому и наблюдала за тобой. Помнишь, как ты любила качаться на «лодочках»? Они ужасно и противно скрипели на всю улицу, но ты продолжала их раскачивать. А еще помню соревнования, когда вы бегали вокруг детдома и ты прибежала первой.

— То есть ты приезжала к детскому дому, но… ни разу не подошла ко мне?

В этот момент Алиса вспомнила свои детские чувства: как сильно ей не хватало родной матери, как вглядывалась в лица женщин и в каждом из них искала ее.

— Официально я была для тебя чужим человеком. Меня не пускали на порог детского дома, и я не могла тебя удочерить: безработная уголовница без крыши над головой ― так себе репутация…

— Судя по тому, как ты выглядишь сейчас, твоя жизнь в корне изменилась, ― сверлила ее взглядом Алиса. ― Тебе ничего не мешало встретиться со мной раньше, когда встала на ноги, но ты этого не сделала.

В кухне повисла тишина.

Алиса заметила, как Анна Витальевна и Юлия переглянулись, затем раздался тяжелый вздох приемной матери.

— Юля приезжала, когда тебе было пятнадцать… ― ошарашила она. ― Обивала порог моей квартиры, но я не пустила.