Книга Любовь на кафедре, страница 19 – Дженнифер Смит

«Для бизнеса пять лет — достаточно долгий срок; думаю, и для науки тоже», — сказал отец. Перспектива остаться работать в семейной компании казалась Рису ужасной: годы ежедневного ношения костюмов, офисов со стеклянными стенами, собраний акционеров и работы без выходных и праздников, скучной до оскомины, а еще бесконечные семейные интриги.

Кому-то — той же Элин — все это очень нравилось. Но только не Рису. Он не хотел иметь к «Даллимор Интернешнл» никакого отношения и в качестве подтверждения своего «успеха» в научной сфере собирался представить отцу членство в престижном Королевском историческом обществе. Ведь его отцу было необходимо осязаемое и измеримое доказательство, чтобы он мог похвастаться перед своими приятелями за бокалом дорогого виски — или притворяясь, что любит играть в гольф: «Нет, мой сын Рис не работает в семейном бизнесе, зато он стал самым молодым членом Королевского исторического общества».

А еще на приеме будет Серен.

Серен, с ее блестящими черными волосами, идеально сидящими платьями и французским маникюром.

Рис просто не мог предстать перед Серен, не преуспев во всех сферах жизни.

Он задумчиво постучал по верхней губе. Лила Картрайт обещала, что все для него сделает. Если он явится на прием с женщиной, это будет значить, что по крайней мере в личной жизни у него все в порядке; мало того, он стал счастливым и успешным, даже отказавшись от фамилии Даллимор.

Мать Риса устроила ему ровно три неудачных свидания вслепую, прежде чем он взбрыкнул и велел ей перестать. Теперь он докажет, что может справиться самостоятельно.

Лила общительная, симпатичная, а ее улыбка способна обаять и пленить кого угодно.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее убеждался, что это хорошая идея. Никто не будет смотреть на него с сочувствием, спрашивать, все ли у него в порядке, и похлопывать его по плечу, когда в зал войдет Серен.

Он решился — так и быть.

Он пригласит Лилу Картрайт на ежегодный прием «Даллимор Интернешнл», попросив притвориться его девушкой. Если Лила, конечно, согласится. Но она же сказала, что сделает для него все.

Был второй час — у Лилы начался обеденный перерыв. Он скажет ей сейчас, чтобы она успела подготовиться. До приема оставалось две недели — времени еще полно.

Рис заглянул в ее кабинет, но ее там не оказалось. Он проверил маленькое кафе на первом этаже, где студенты сидели, зарывшись в книжки или приклеившись к экранам телефонов и попивая тыквенный латте или эспрессо (эспрессо пили те, кто хотел показаться утонченным). Лилы там тоже не было.

Когда она была не нужна, она попадалась ему везде, даже если совсем не хотелось ее видеть. Но когда на самом деле понадобилось с ней поговорить, она пропала, как Иоанн Безземельный из первого завещания Генриха II. Рис улыбнулся своей шутке. Сам себя насмешил.

Теряя терпение, он вышел на улицу и огляделся.

Сегодня Лила точно была в университете: по средам она работала, и когда утром он шел на лекцию, то видел ее в кабинете.

Он дошел до середины кампуса. Куда же она делась? В эту пору в университетском городке было очень приятно, свежо и прохладно, и воздух пропитывала атмосфера новых надежд и чаяний, как всегда бывало с приходом новых студентов. Но Рис ничего этого не замечал: он промчался мимо кафедры инженерных наук и, посмотрев влево, где раскинулось озеро, увидел одинокую фигурку на противоположном берегу. Эти белокурые волосы, стянутые в небрежный узел, могли принадлежать лишь одному человеку — Лиле. Ее небесно-голубое пальтишко ярким пятном выделялось на фоне туманной осенней серости.