Книга Законная добыча, страница 51 – Саша Кей

А Дмитрия всё не нет. Я злюсь, что он так долго едет, хотя и понимаю, что из города на другой берег в объезд добираться небыстро, но я так устала и так хочу спать, что глаза уже закрываются. Как и Амир, я спала урывками, не позволяя себе расслабиться. И теперь усталость постепенно забирает меня в свой плен, и я проваливаюсь в забытье, так и не дождавшись появления Дмитрия.

Сквозь тяжёлый вязкий морок до меня доносится:

— Анна?

Хочу ответить, что я не сплю, и мне даже кажется, что отвечаю, но на самом деле у меня получается невнятное мычание. Тяжёлое одеяло укрывает меня, и бороться со сном становится невозможно. Тихий скрип прикрываемой двери как будто даёт сигнал сознанию к выключению. Невнятные негромкие голоса в соседней комнате отлично выполняют роль колыбельной.

Мне не снится ровным счётом ничего, или я ничего не запоминаю, но, когда я просыпаюсь у меня в голове пусто.

Настолько, что почти гулко, и я не сразу понимаю, что именно прогоняет ломоту в мышцах, но это так приятно, что хочется застонать от удовольствия в подушку. Чьи-то сильные пальцы уверенными нажатиями проходятся по лопаткам под футболкой, двигаются вниз вдоль позвоночника, круговыми движениями разминают поясницу, и что что-то не неправильно, я осознаю, лишь когда крупные ладони накрывают мои обнажённые ягодицы.

Цепочка вопросов «почему я без белья?», «почему всё болит?», «кто меня трогает?» заставляет остатки сна улетучиться и сжаться под настойчивыми руками.

— Проснулась? — сиплый голос Сафарова успокаивает, но лишь отчасти.

То, что зло знакомое, не отменяет его сути.

Амир меняет положение, и я бедром чувствую то, от чего меня окатывает кипятком изнутри, а сердце заходится в бешеном стуке. Что? Сейчас? Но…

Сафаров словно читает мои мысли и добивает:

— Ты всё правильно поняла.

Прикосновения Амира становятся совсем откровенными. Горло сжимает спазмом, мысли лихорадочно мечутся в поисках решения, и измученный неопределённостью мозг предлагает выход: сдаться. Сафаров всё равно возьмёт своё, может, если его не злить, всё будет не так плохо? Может, он сразу потеряет ко мне интерес?

На задворках сознания пульсирует: «Ты же вчера приняла решение бороться! Тянуть сколько можно! Не будь тряпкой! Это похоже на то, что ты сама себя уговариваешь!»

«Вспоминай, что ты женщина!» — слова Светланы перекрывают вопль инстинкта самосохранения.

Да какая я женщина? Если и есть особы, способные вертеть такими, как Сафаров, то это точно не про меня.

«Он тебя до сих пор не изнасиловал, не ударил, спас тебя. Он уже заставил тебя кончать…» — с логичной цепочки мыслей я сбиваюсь на физиологию, потому что пальцы Амира, проследовав по внутренней стороне бедра от колена вверх, добираются до местечка, которое уже неоднократно ему подчинялось.

Это невыносимо стыдно, что губки уже набрякли, и смазка вот-вот проступит между ними. И чем сильнее я чувствую свой позор, чем сильнее напряжение сковывает моё тело, тем острее я ощущаю каждое прикосновение. В груди холодно, а низ живота заливает жидкий огонь.

Подушечка большого пальца раздвигает налившиеся складки, и я вцепляюсь зубами в подушку. Тяжело дышу, когда уже привычными движениями Амир легко пробуждает пожар в моей девочке. Наверное, он доволен собой, ведь бёдра сами раскрываются, а попка оттопыривается, чтобы ему было удобнее. Расслабленное после сна тело слишком быстро отзывается на стимуляцию, и всё, что я могу, — сдерживать стоны, хотя это не так просто. Каждый задержанный вздох распаляет пламя между ног сильнее.