Книга Прости, любовница моего мужа, страница 36 – Айнави, Джулиан Хитч

Мирослава позволила Васе резвиться в парке, пока у той были силы. И сама бегала с ней по площадке, чтобы не замёрзнуть. Устав, пошли в кафе, в которое как-то заглядывали летом.

Устроившись за столиком, заметила, что Вася притихла. Вся непосредственность и улыбчивость дочери, которые она так ценила, разом куда-то испарилась. Словно перед ней сидела не жизнерадостная шестилетка, любившая задавать по сто вопросов в минуту, а хмурый подросток, считавший, что познал всю тяжесть бытия. Мирославе было больно видеть дочь такой. И особенно понимать, что отчасти она и была причиной тех изменений, которые с ней происходили. Ведь несложно было догадаться, что развод родителей оставит на Васе отпечаток.

— Папа со мной даже не побыл, – наконец грустно произнесла та. – Тётя Элла сказала, что он приехал что-то передать тебе, а потом ему надо на встречу. Мама, что это было? Что он тебе дал?

Мирославе не хотелось врать дочери, но сказать правду, что он не особо горел желанием общаться с нею, у неё язык не поворачивался.

— Папа не дал, а передал мне, то есть сказал, когда он будет брать тебя к себе. Помнишь, я говорила, что ты будешь жить не только со мной, но и к нему тоже часто ездить? – Вася кивнула. – Вы будете встречаться по средам и субботам.

— И всё? В другие дни я ему не нужна?

— Конечно, нужна. Но мне нужна ещё больше! Я не смогу прожить без тебя больше одного дня, это невозможно, – мягко улыбнулась Мирослава.

— Это точно, – согласилась Вася.

— И бабушка с дедушкой, как и раньше, будут брать тебя в гости.

— И тётя Полина?

— Конечно. Она от тебя без ума.

— Хорошо, – серьёзным тоном согласилась Вася. – Вас, и правда, много, а я одна. Просто папа всё посчитал и понял, что чаще я с ним быть не смогу, иначе другие обидятся.

— Точно, – облегчённо выдохнула Мирослава.

— Можно сразу десерт?

Мирослава часто ей отказывала в сладком: не потому, что ей было жалко, и тем более дело было не в деньгах. Но Игнат говорил, что это вредно для зубов, и, в общем-то, она была с ним согласна, хотя и считала, что в умеренных количествах оно вряд ли бы сильно повредило дочке. Сегодня же она с улыбкой согласилась: у неё было своё мнение, а на Игната наконец-то было плевать.

— Мороженое? – И заказ она оплатит его картой, которая всё ещё оставалась у неё. Последний раз. Больше не возьмёт у него ни копейки, кроме тех денег, что он будет присылать для Васи. – Шоколадное? – Василиса расцвела, и Мирослава сама едва не засветилась от удовольствия. – А я хочу фисташковое.

В квартиру Полины вернулись ближе к вечеру. Искупав Васю и позволив ей смотреть мультики, Мирослава сама направилась в ванную. Долго стояла под горячим душем, стараясь очистить не столько тело, сколько душу. Позже, расчёсывая волосы, вспомнила про подарок Полины. И её слова: «Откроешь в тот момент, когда будет особенно тяжёло. Когда ты захочешь к нему вернуться».

Возвращаться к Игнату Мирослава не собиралась. Никогда. Он больше не был её мужем. Просто мужчиной, с которым её связывало общее прошлое. Отцом её дочери. Но не мужем. Однако ей и правда было тяжело.

Найдя пакет с подарком, достала из него коробочку, на которой красовалось хорошо знакомое название. Мирослава улыбнулась. Когда-то браслет и шармы от этого бренда были пределом её мечтаний. И Полина это помнила.