Книга Прости, любовница моего мужа, страница 29 – Айнави, Джулиан Хитч

Уже идя по улице, Мирослава не могла отделаться от чувства вины. Она сделала то, за что возможно никогда себя не простит. Но такова была цена её свободы.

Полине сказала первое, что пришло в голову: якобы так и не смогла зайти в квартиру. Про Нину промолчала, потому что не хватило смелости признаться. Полина бы совсем не удивилась подобному, наоборот, она ведь её предупреждала. Однако Мирослава не верила. Всегда находила для Игната оправдания, пока однажды они ни закончились. Мирослава не смогла придумать отговорку, когда Полина рассказала, что Игнат ей угрожал. Но и поверить, что он смог бы причинить той боль, тоже не вышло. То, что Игнат делал с ней самой, не считалось.

«Просто он порывистый. И свои эмоции выражает так. Иногда. Но только со мной. Он не мог сказать тебе ничего такого. Или сделать. Ты же понимаешь?»

Полина отказалась понимать. Тогда они и поссорились.

Какой же дурой Мирослава была! Вспоминая обо всех словах – правильных!, что не раз и не два слышала от подруги, сгорала от стыда и злости на себя. Она не просто носила розовые очки, те вросли в неё намертво. И ей пришлось долго идти к мысли, что любовь не может быть болезненной. Ни физически, ни морально. Иначе это что угодно, но не любовь.

Несколько следующих дней прошли почти спокойно. Игнат больше не писал. И Мирославу одновременно радовало его молчание, но и пугало. Пару раз даже мелькнула мысль, что она переоценивала собственную значимость для Игната, когда боялась, что он её не отпустит. Но в такие моменты одёргивала себя. Не следовала принимать иллюзию безопасности за реальность. Слишком хорошо она его знала, чтобы понимать – он ещё попортит ей жизнь. Вопрос был только в том, насколько сильно?

Перед выходными Мирослава подала в суд исковое заявление о разводе. Подписанное Игнатом соглашение, что они не имели друг к другу претензий по поводу имущества и того, с кем останется ребенок, позволяло надеяться, что процесс не затянется на долгие месяцы. Не сказать, что ей стало намного легче, но надежда окончательно от него освободиться окрепла. Она сделала уже третий шаг к свободе, и немного гордилась собой.

Полина больше не заводила разговор о дальнейших планах. И Мирослава была ей благодарна за то, что та на неё не давила. Воскресным вечером она сама обратилась к ней, потому что ей всё ещё нужна была помощь. И совет.

— Поможешь мне с работой? Мне неважно кем работать, хоть уборщицей, главное, чтобы я могла забирать Василису из садика. – Мирослава сидела на кухне на стуле, и её слегка потряхивало. – Но сначала надо решить вопрос с садом. Забрать документы из старого, а потом найти новый и подать документы.

— Мира, ты в каком мире живёшь? – Полина вздохнула, и взгляд у неё был такой, каким обычно смотрели на неразумного ребёнка. – В очередь на садик месяцами стоят, если не годами. И не факт, что для вас найдётся место, тем более, я так понимаю, ты не по прописке будешь садик искать? – Мирослава кивнула, прикусив губу. Постепенно приходило понимание, что всё окажется ещё сложнее, чем она предполагала. – Чтоб вас быстро куда-то взяли, нужны или деньги на взятку или знакомые. Сразу для Васи место вряд ли найдут. Придётся ждать.

— И что мне тогда делать? – В растерянности Мирослава сделала глоток чая. – Чёрт, – прошипела, замахав рукой, – какой горячий!