Книга Любви много не бывает!, страница 84 – Ольга Варанова, Алиса Лисова, Таня Виннер, и др.

Вот только уверенность таяла, а в душе все сильнее скреблись сомнения. В конце концов гордость взяла свое. Раньше не бегала за мужиками, не стану и сейчас, как бы дорог мне ни был Эд. Не маленький мальчик, прекрасно знает и мой характер, и то, как я отношусь к изменам. Если он готов рискнуть — флаг в руки, а если нет, значит я не ошиблась в нем.

Вечером я прихватила подарок для мамы, заехала купить цветы и, только войдя в дом родителей, обменяла букет на точно такой же, но уже от папы.

— С праздником, Катюш, — улыбнулся он и обнял меня. — А почему одна?

— Громов позже будет, у него тренировка. Завтра бой большой…

Папа нахмурил лоб и шумно выдохнул.

— Опять эти его бои… Доиграется когда-нибудь…

— Юра, ты опять ворчишь?

Из кухни показалась мама, ласково провела ладонью по папиной спине и поцеловала меня в щеку.

— Здравствуй, Катюш. Не слушай ты его. Нервничает. Завтра деловой обед важный, с утра на взводе.

На папином лбу как по команде разгладились складки, он крикнул с кухни домработницу, забрал оба букета и велел поставить в воду, а мы с мамой пошли за стол.

Громов опоздал на час, явился потрепанный, но успел где-то раздобыть рубашку и брюки. Привез маме цветы, коротко поздравил ее, пожал руку отцу и сел рядом со мной, привычно чмокнув в щеку.

Голос разума отчаянно убеждал меня, что он переоделся потому что собирался на ужин к моим родителям, а задержался, потому что было много дел. Перед такими масштабными боями у него всегда много дел. И в то же время собственница внутри меня ярко запомнила игривые ужимки Жени.

Его телефон то и дело пиликал, Громов отвечал кому-то и снова прятал гаджет в карман, а подозрения в моей голове множились с каждым новым сообщением. Дико раздражало, что он то и дело на них отвлекается.

Паршивое настроение разбавили перепалки родителей и ироничная улыбка Эда в ответ на их шутливые споры.

— Никого не напоминает? — он пихнул меня локтем и взглядом указал на папу, который на полном серьезе что-то высказывал маме.

Прокомментировать я не успела, у Громова звякнул телефон, и он встал из-за стола так быстро, как будто ему звонили из приемной президента.

— Извините, звонок важный.

И он ушёл от нас куда-то за пределы гостиной, а мама, тут же считав мои эмоции, прекратила споры с отцом и чуть наклонилась ко мне.

— Катюш, у вас всё нормально?

— Да, мам. Всё хорошо, — ответила я, пряча сомнения за глотком апельсинового сока.

— Вино забыли поставить? — спохватился папа. — Надо позвать домработницу, чтобы принесла. Наталья…

— Не надо, пап. Я сама принесу.

Совсем отвыкла от помощников по дому после того, как съехала от родителей, а потому сейчас даже неловко было дергать Наталью в канун женского праздника. Дойдя до кухни, я вытащила бутылку красного сухого, прихватила брют для мамы, и с двумя бутылками вышла обратно в гостиную, но замерла рядом с диваном, расслышав из прилегающего коридора голос Громова:

— Потерпи, сутки остались. Что ты как девочка.

Я невольно напрягла слух и сделала шаг в его сторону. Никогда раньше не слушала его разговоры, но сейчас почему-то сердце застучало быстрее и будто подталкивало меня к этому коридору.

— Не, Катюха не знает. Психанет еще раньше времени.

От звука собственного имени по спине веером разошлись мурашки.