Книга Мачо для стервы, страница 16 – Татьяна Романская

— Я бы не пряталась от него, если бы...

Снаружи скрипит дверь.

Я зажимаю рот Яны рукой, заставляя ее замолчать, и мы оба вздрагиваем, прислушиваясь к шороху, молясь, чтобы у Игоря не было причин заглянуть в наше укрытие.

— Меня волнует не то, как вы поступите с компанией, а то, как это повлияет на мой бизнес, — Игорь звучит очень серьезно и сосредоточенно.

— Могу вас заверить, что моя компания не заинтересована в хищнических действиях против вашей. Я согласился на все ваши условия. Наша позиция должна быть вполне очевидной, — в ответ звучит четкая, официальная и абсолютно ровная манера речи.

Бедная Яна. С таким родителем вряд ли приятно иметь дело.

Этот разговор подтверждает все ее слова, и мне хотелось бы узнать, что еще они скажут.

Но сейчас меня больше интригует она. Она хорошо пахнет, как какой-то весенний цветок, кажется, сирень. Солнечный свет проникает сквозь щель двери, падает на ее бледную кожу, и ее взгляд устремлен на меня. Своими тонкими чертами и недоуменным выражением лица она напоминает мне оленя, пойманного в прицел охотничьего ружья.

Моя добыча.

— Ты смотришь на меня так доверчиво, что все, о чем я могу думать, — это о том, как далеко я смогу засунуть свой член в твоё горло, прежде чем ты перестанешь дышать.

Ее глаза расширяются, и я понимаю, что не просто подумал об этих грязных, пошлых мыслях. Я сказал их. Вслух.

Твою же мать.

Она ясно дала понять, что ей это неинтересно. Так это считается...? Я что, только что, типа, сексуально домогался до девушки в шкафу моего брата? Когда ее отец был снаружи? Ситуация!

И все же я не отпускаю ее. Моя рука закрывает ей рот. Я плотно прижимаюсь к ней. Так близко, что замечаю, как ее дыхание учащается. И, клянусь, я чувствую, как запах возбуждения смешивается с ароматом ее духов.

— Что еще мы можем сделать, чтобы доказать добрые намерения? — спрашивает Александр Иванович, и я знаю своего брата достаточно хорошо, чтобы догадаться, что он собирается изложить ему все по пунктам. А это значит, что у нас есть немного времени.

Так что... стоит ли?

Я убираю руку со рта Яны и провожу одним пальцем по ее подбородку, вниз по шее. Пульс учащается, когда я касаюсь ее кожи. Она чуть подается навстречу, сглатывает, затем проводит языком по нижней губе, и, возможно, именно так плохие люди убеждают себя в том, что они не делают ничего плохого, но я уверен, что она хочет меня.

Сейчас я просто... следую инстинкту. Выясняю, что она позволит и чего не позволит. Внимательно следя за любым признаком отказа, я продолжаю путь по ее телу. Она опирается на мою ладонь, когда я скольжу по изгибу ее груди, меня так и тянет остановиться здесь на некоторое время.

Но я все еще немного зол на нее. Я так старался для нее в прошлый раз, а она ничего из этого не оценила?!

Черта с два она получит мое нежное внимание в этот раз.

Вместо этого я нарочито больно зажимаю ее сосок пальцами.

Ее рот раскрывается в беззвучном вздохе. Не в том, который означает “нет” или “остановись”. В том, который говорит “еще”.

Если у меня и остаются какие-то сомнения, то они развеиваются, когда с ее губ срывается тихий шепот:

— Пожалуйста.

Разрешение получено.

Без лишних колебаний моя рука проскальзывает под пояс ее брюк и отодвигает мягкую ткань белья. Она вся мокрая.