Книга Укрощение генерального, страница 30 – Татьяна Романская

Я прочищаю горло и говорю

— Послушай, ты можешь носить все, что хочешь, но не настолько откровенное.

На ее лице отражается обида, и она говорит

— Извините, Денис Александрович, - сжав губы в тонкую линию. - Я собираюсь принять душ.

Она поворачивается, демонстрируя мне свою великолепную спину и подтянутые ноги, и я понимаю, что мне самому нужен холодный душ. И уроки управления гневом.

Алина

— Так и что он сказал? - спросил Паша, пожалуй, слишком громко.

Юля и Женя, заинтересованные, наклонились вперед на своих стульях, чтобы послушать.

— Говори тише!

— Я только уточню, я правильно понял? Денис Соколов сообщает тебе, что увольняет тебя с этой должности, но берет на работу в другое место, даже без твоего согласия и собеседования. Непонятно, как ему удалось это провернуть, а потом он докапался до твоего внешнего вида?

Я поморщилась, мое колено подпрыгивало вверх-вниз после утреннего эпизода.

— Я не понимаю, - он нахмурился. - Это, должно быть, что-то личное. Ксюша вон сидит в такой короткой мини-юбке, что я могу разглядеть ее трусы.

— Точно, - я закатила глаза. - Конечно, это личное. - Я чуть не дала ему пощечину, - хихикаю я, вспоминая его сердитое лицо.

— Черт, Алина, держи себя в руках. Ты что, хочешь, чтобы тебя уволили? Уволили... или трахнули? - добавляет он с сарказмом, и я бью его по руке.

Он подкатывает кресло поближе.

— Давайте заглянем в трудовой договор. Посмотрим, что там говорится о дресс-коде.

Я киваю.

— В моей электронной почте должен быть договор с первого дня работы.

Паша заглядывает мне через плечо, пока я просматриваю свои электронные письма за первый год работы. Вот оно. Я нажимаю, чтобы открыть его, и мы просматриваем документ. Бинго! Доказательство того, что Денис Соколов перешел все границы дозволенного, и я не нарушала никаких правил компании.

С 8:30 до 18:00 сотрудники должны соблюдать определенный внешний вид. Одежда со слоганами или графическими изображениями, содержащими ненормативную лексику, запрещена.

Однако сотрудники не должны подвергаться дискриминации по признаку их одежды.

— Здесь конкретно указано время между 8:30 утра и 18:00 вечера, - отмечает Паша, - и ничего не говорится о шортах.

Он смотрит на меня:

— Что будешь делать?

Я улыбаюсь, стараясь не подавиться гневом.

Денис

— Послушай, - огрызаюсь я, - мы это уже обсуждали. Я хочу, чтобы в течение следующих двух недель каждый сотрудник прошел оценку!

— Денис Александрович, - умоляет по телефону Людмила, мой менеджер по персоналу, - мы не успеваем в такие короткие сроки.

— Это не обсуждается. Я хочу, чтобы этот проект был завершен как можно быстрее.

— Хорошо, но могу я спросить, к чему такая спешка? - мягко спрашивает она. - Вы никогда раньше так не торопили нас.

Людмила ходила бы по тонкому льду, если бы не проработала у меня десять лет. Я не из тех, кто любит, когда его допрашивают. Я вздыхаю, не в силах найти ответ. Могу ли я сказать ей, что мой член плохо слушается меня и мне нужно с этим покончить? Мне нужно во всем разобраться, потому что я - ходячее противоречие. Я заканчиваю дискуссию словами:

— Мне так нужно! Почему я должен объяснять???

— Конечно, я поняла! - отвечает она резким тоном.

Я вешаю трубку, кипя от злости, и тут же жалею об этом. Людмила ни в чем не виновата. Я поступаю правильно, даже если Алина этого сейчас не понимает. Что бы предпочел Никита? Чтобы я дал его младшей сестре щедрое пособие по сокращению и новую работу, или чтобы я переспал с ней? Вот что случилось бы, если бы мы каждый день работали в одном офисе. Это закончилось бы ее слезами. Я просто не могу допустить, чтобы она была моим сотрудником. Несмотря на мою репутацию, я никогда не спал с подчиненными. Никита - деловой человек. Он простит первое, но не второе. Со временем она тоже простит.