Книга Укрощение генерального, страница 25 – Татьяна Романская

— Братан, тебе не стоит беспокоиться о моей реакции. Я все понимаю, - говорит он, когда я не отвечаю. Я вздыхаю, удивляясь, зачем ввязываюсь в этот разговор.

— Никита, она восприняла все в штыки, - говорю я. - Она тебе рассказывала?

— Нет, не совсем. Он качает головой. - Я ей пишу, а в ответ игнор, и поэтому я понимаю, что она расстроена.

Он замолкает, когда официантка ставит на стол наши напитки.

— Ты сделал то, что нужно было сделать, - говорит Никита. - Она смирится. Она просто гордая. Это первая компания, в которой она работает, и она там уже давно, так что эмоционально привязана к ней.

Максим смеется.

— Она примет твое предложение, когда поймет, что ты конченый придурок и не стоит на тебя работать.

— Она что, не читает новости? - ухмыляется Никита. - Соколов уничтожает еще одного конкурента в своем стремлении к завоеванию , - так писали про тебя на прошлой неделе.

— Не начинай.

Я морщусь, с каждым новым поглощением моя репутация все больше втаптывается в грязь. Я - олицетворение зла, и меня это бесит. А судя по словам Алины - я вообще дьявол во плоти. Ни один сотрудник никогда не отвечал мне так, как она.

— Это Алина, она вспыльчивая, - усмехается Никита,

— Вспыльчивая?? Выпаливает все, что у нее на уме, не задумываясь, разве она не знает, как вести себя на работе? Я видел ее вчера вечером в том японском ресторане. Ты не сказал мне, что она там будет. Она чуть не оторвала мне яйца прямо посреди зала.

— Когда она рядом, мои яйца могут взорваться сами, - говорит Максим, тихо присвистывая, - ну, извини, Никит, она повзрослела и становится все более сексуальной.

— Макс, я тебе башку оторву, только пальцем ее тронь, - предупреждающе рычит Никита.

Никита отправил бы обеих своих сестер в монастырь, если бы мог. С тех пор, как отец оставил его с тремя женщинами, он взял на себя роль главы семьи, которая включает в себя проверку потенциальных кавалеров. Если появится хотя бы намек на то, что кто-то из нас заинтересован в Алине, он зажмет наши яйца в тиски.

— Хочешь, я поговорю с ней?

— Нет, - отвечаю я слишком поспешно. Чем меньше Никита будет говорить с Алиной об этом, тем лучше.

— Никитос, я знаю, что меня за эти слова сейчас забросают камнями, - говорит Максим, - но, как джентльмен, я должен сказать, что тебе следует держать Алину подальше от своих друзей на тусовках. У половины мужиков на твоей днюхе члены повставали, пока она пела!

Мои глаза расширяются.

— Да брось, Макс.

— Они, блять, не посмеют, - рычит Никита, сузив глаза на Максима. - Тебя это и самого касается! Выброси из головы все мысли о моей сестре.

Максим смеется.

— Дело твое, я просто предупредил! Если что произойдет, что ж, вини в этом только себя.

— Успокойся уже, Макс.

Мне нужно сменить тему, пока меня не разоблачили как одного из тех мужиков.

— Ты высказал свою точку зрения, братан, - говорю я. - Не заставляй Никиту нервничать.

— Может быть, это ты нервничаешь, потому что официантка смотрит на меня, а не на тебя? - с усмешкой говорит Никита.

Я поднимаю бокал за официантку, и она кокетливо улыбается мне.

— Она вся твоя, - улыбается мне Никита. - Значит, у вас с Соней несерьезно?

Я качаю головой.

— Нет, я ясно дал понять, что не ищу серьезных отношений.

Максим смеется.

— Тебе сейчас сорок один год, Соколов. У тебя есть красивая молодая адвокатша, которая хочет быть с тобой каждую ночь, а ты все еще не хочешь брать на себя обязательства? Чего именно ты ищешь?