Книга Невинная для миллиардера. Притворись моей, страница 55 – Татьяна Романская

Уже несколько лет этот пожилой мужчина отвечает за все в моем доме, буквально как в своем собственном. А я большую часть времени просто киваю ему в знак приветствия или вообще игнорирую.

Вероника никогда бы так не поступила. Если я чему-то и научился у своей жены, так это доброте к людям. Я видел ее в том, как она общалась с Еленой, и я слышал от Виктора Михайловича, что она очень уважительно относится к прислуге.

— Ваша супруга вернулась домой минут двадцать назад, — говорит мне Степан, — а Виктор Михайлович куда-то уехал. Он сказал мне, что собирается посетить одно из своих любимых мест.

Я как раз хочу побыть наедине со своей женой, так что это хороший шанс.

— Ваша жена, такая приятная женщина, Леон Андреевич, — улыбается Степан. — Она всегда здоровается со мной и интересуется, как дела.

Я похлопываю его по плечу.

— Да, она очень добрая, я знаю.

— Ладно, хорошего вам вечера, — говорит он, — Если вам что-нибудь понадобится, вы знаете, где меня найти.

Все, чего я хочу сейчас, — это услышать, как моя жена скажет, что она хочет меня так же сильно, как я хочу её. Надеюсь, это произойдет в ближайшее время.

Я поднимаюсь наверх, и меня встречает гнетущая тишина.

Внезапно я задаюсь вопросом, а не сбежала ли Вероника обратно, к себе домой?

— Ника, ты дома? — позвал я, обращаясь к просторам этого места, которое я называю своим домом.

По правде говоря, если не считать кабинет, до недавнего времени я не чувствовал себя здесь как дома.

Благодаря Веронике и Виктору Михайловичу здесь стало намного теплее и уютнее.

Мне нравится то, как мы с ним шутим за ужином, и то, как мы с женой желаем друг другу доброго утра на кухне.

Хорошо, что Виктор Михайлович пока не замечает нашего обмана.

Большинство ночей я провожу, беспокойно ворочаясь с боку на бок, пока не погружаюсь в тревожный сон.

Это не связано с тем, что матрас неудобный или обстановка непривычная.

Я слишком часто размышляю о том, что было бы, если бы у нас с Никой была близость, и провожу время, прислушиваясь к ровному дыханию своей жены, которая спит в соседней комнате.

— Я здесь, — раздается наконец голос Вероники. — Искала тут кое-что. Я оборачиваюсь и вижу, как она приближается.

На ней рваные джинсы и голубая футболка.

Кто-то, возможно, назвал бы этот образ повседневным, но на ней он смотрится элегантно и утонченно.

— И что ты там искала? — спрашиваю я.

Она подходит ко мне и показывает.

— Вот это.

Я смотрю на ее руки, радуясь, что вижу кольца на ее пальце.

— Это что-то невидимое?

Она смеется, сует руку в передний карман джинсов, и достает оттуда бриллиантовую серьгу-гвоздик.

— Вот эту серьгу! Наверное, она выпала из уха еще тогда, в библиотеке.

— Я рад, что ты ее нашла.

— Я тоже, — пожимает она плечами, пряча серьгу обратно в карман. — Бриллианты не настоящие, но это подарок сестры.

В этот момент я решаю купить ей завтра пару таких же, но бриллиантовых сережек-гвоздиков.

Возможно, они никогда не будут иметь для нее никакой ценности, кроме той, которую я заплачу, но она их заслуживает. Ее красота всегда будет превосходить их, а они, безусловно, дополнят ее образ.

— Виктор Михайлович ушел на пару часов, — вздыхает она. — Он выглядел таким счастливым, Леон. Может быть, он пошел на поправку?… — Она прикусывает уголок нижней губы. — Я не врач, но он выглядит лучше с тех пор, как приехал. Румяный, бодрый, энергичный.