Книга Дети Крылатого Змея, страница 70 – Екатерина Насута

Тео говорил с Тельмой, будто бы Мэйнфорда и вовсе не существовало. Или же, что куда верней, он интересовал Тео исключительно как пациент.

Из кармана мятого халата появилась световая палочка, которую Тео сжал в пальцах. Он наклонился, поднес эту палочку к левому глазу Мэйнфорда. К правому. Медленно провел от виска к виску…

— Хорошо…

— Что? — Тельма держала Зверя, которому категорически не нравились ни Тео, ни его манипуляции.

— Зрачки реагируют на свет… и не только на свет.

Вторая палочка выглядела обыкновенной деревяшкой.

— Слабые магические потоки он тоже улавливает. И это просто отлично… сейчас проверим основные рефлексы… держи хорошенько. Если он мне шею свернет, вас отсюда точно не выпустят. Его объявят социально опасным. А тебя… тебя просто зачистят. На всякий случай, — Тео произнес это спокойно, будто говорил об очередном тесте.

Только молоточек в пальцах паучьих крутанулся, выказывая, что вовсе не так уж спокоен доктор.

— Что ты…

— Сейчас он ляжет в трубу. И у нас будет минут пятнадцать, пока идет сканирование. Видишь ли, сестренка, эта комната тем и хороша, что магографу для нормальной работы нужна абсолютная тишина. Имею в виду силовые потоки… поэтому подслушать, что происходит в аппаратной, невозможно.

Он широко улыбнулся.

И Тельма поразилась тому, чего прежде не замечала: зубы у Теодора были ровные. Идеальные.

Треугольные.

— Снимай с него рубашку… уж прости, но тебе придется сыграть в медсестру. Местные медсестры обо всем докладывают или папочке, или дядюшке… а то и вовсе — деду, — он положил молоточек на полочку. — А меня он к себе не подпустит… видишь, почти пробудился.

Зверь был рядом.

Он беспокоился.

И тыкался в раскрытую ладонь Тельмы носом, подталкивая ее действовать. И ворчал. И готов был вовсе покинуть кокон неудобного человеческого тела. Вот только…

— Не стой, — жестко велел Тео. — У нас действительно не много времени.

И Тельма подчинилась.

Она содрала со Зверя свитер, толстый и жесткий, будто вязали его не из ниток, а из проволоки. И эта проволока норовила впиться в ладони Тельмы.

Она сняла рубашку, умудрившись не запутаться в пуговицах.

Присев на корточки, разула.

Тео наблюдал.

Усмехался. И водил когтем по стеклянной перегородке, которую Тельма сперва приняла за стену.

— Ремень сними. Штаны можешь оставить. Идем.

Тео толкнул перегородку, и та отошла. За нею открылось помещение темное, неуютное. Здесь не было ни окон, ни даже их иллюзии. И стены, покрашенные бледно-зеленой краской, гляделись неровными, заплесневевшими. Парочка электрических ламп кое-как разгоняла темноту, но желтушный свет их лишь подчеркивал неуютность этой комнаты.

Серый потолок. Серый же пол, на котором вытянулись длинные тени. Одна из них — Тельмина, другая принадлежала Зверю, и он, видя свое отражение, еще сильней беспокоился, вытягивал то одно черное крыло, то другое. Третья же тень держалась наособицу.

В ней не осталось и толики человеческого.

Чересчур тонкая. Ломкая. Будто составленная наспех из трубочек для коктейля. И уродливая. И притягательная.

— Вот аппарат, — Тео сам старался не смотреть на эту тень. — Пусть ляжет на стол… и скажи, чтобы лежал смирно. Постарайся до него донести. Больно не будет.

— Больно не будет, — эхом повторила Тельма.

Серая громадина аппарата вырастала из центра комнаты. Металлическая тварь с чешуей стальных листов. И заклепки, которыми эта чешуя стянута, поблескивают.