Онлайн книга «Дети Крылатого Змея»
|
Море затихло, слушая эту историю, которую наверняка уже знало, но подзабыло, ведь оно, первозданное, было огромно и историй хранило множество. — Когда поняла она, что вот-вот лишится королевства, то и вырезала сердце у второго супруга, и поднесла его в дар Проклятому. И просила о мире… хорошо, наверное, просила, если был мир заключен. Но не принял предавшую дважды Неблагой король. Так случился Великий раскол. Альвы помнят о нем. И потомки Неблагого короля ненавидят Благой двор, а дети королевы боятся, что однажды данное Слово сотрется и война начнется вновь… — А она начнется? — В Старом Свете началась бы… однажды всенепременно началась бы. Альвы злопамятны и ждать умеют, но Старого Света больше нет. Воспоминание отпустило. Ушло, словно огромная рыбина под воду, и Мэйнфорд лишь лоб потер. Почему этот разговор раньше не всплыл в памяти? И что еще он подзабыл? Несвоевременно как. — Лисси, — он вклинился в словесный поток. — Покороче… и сначала. …лица на снимках. Дед строгий и немного смешной в старомодном своем костюме. Его снимок потемнел и утратил четкость. Стекло пошло мелкими трещинками, и потому различить изображение получается с трудом. Надо бы заменить и стекло, и снимок. Копию сделать. На память. — Опять ты… Мэйни, может, все-таки к целителю сходишь? С какого момента ты ушел? — Неблагой двор. — Ах да… считается, что в Новый Свет переселились только подданные Благой королевы, но это… — Неправда? — Не та правда, которой стоит безоговорочно верить. Перевернутая корона — это символ Неблагого царства… и лет двадцать назад этим символом пользовалась одна корпорация. …мама на снимке молоденькая. Хрупкая. И безобидная… — …она поставляла кое-какие альвийские штучки. В частности, изготавливала игрушки. Не для всех, естественно. Плюшевого медведя, стоимостью в полторы тысячи талеров, далеко не каждый мог себе позволить. Впрочем, игрушки — это так, мелочи… альвийские шелка, масла, кое-какие эликсиры… медицинское оборудование. «Корона» просуществовала лет пять. А потом попросту исчезла. Мэйнфорд повернулся левее. Общий снимок. Парадный. Мама очень любила такие, демонстрирующие единство семьи. Она и Джессемин сидят, взявшись за руки. Справа от матушки — отец. Рядом с ним — Гаррет. И Мэйнфорду место нашлось, и странно видеть себя со стороны, слишком хмурого, слишком массивного, неуклюжего. Непохожего. — Конечно, компании не исчезают бесследно, но с этой случилось именно так. И главное, что из всего, ею произведенного, остались сущие единицы… к примеру, достоверно известно о пяти медвежатах. Три находятся в музее. Один у меня. Второй — в… другой коллекции, — это Алиссия произнесла с немалым раздражением. — Твой будет шестым… — Я рад. — Если ты не солгал насчет номера. Этот медведь был приобретен Аниасом Ульвером, миллиардером, для своей любовницы Элизы Деррингер… — Что? — Аниас Ульвер, — спокойно повторила Алиссия. — Могу по буквам продиктовать. Только он уж лет пятнадцать как мертв… — Женщина. Ты сказала, ее звали… — Элиза Деррингер. Во всяком случае, все ее знали под этим именем, хотя оно — лишь псевдоним… это был чудесный роман. В свое время о них много писали. Он увидел Элизу в ее постановке «Волшебных снов», кстати, по альвийской легенде сделана, и влюбился. Он ухаживал за Элизой, послал ей букет роз из белого золота и купил дом на Острове. |