Книга Ведьмы.Ру 3, страница 53 – Екатерина Насута

— Да они скорее себе причинят вред, — фыркнул Филин.

— Ну да… несомненно… мельчает молодёжь. И сатанисты пошли не те… вот помнится, во времена моей молодости демонопоклонники…

Копыта Профессора громко зацокали по асфальту.

— Куда! — встрепенулся тот, что в балахоне и попытался ухватить Профессора за рога. — Нам в другую сторону надо… туда вон!

И указал.

— А это? Недоразумение. Испанский стыд! Прямо даже как-то перед демонами неудобно… вот явятся, а тут этакое… но да, соглашусь… надо учить и вразумлять! Учить…

Профессор, похоже, окончательно успокоился и, развернувшись туда, куда указывали, гордо зашагал в нужном направлении. И Филин за ним.

— … мой немалый педагогический опыт…

— Знаешь, Зеля, он ведь тебя понял, — произнёс тот, который в майке с надписью. И, покраснев, добавил. — Мне так кажется…

— Азазеллум!

— Пофигу… толстый прав. Какие-то это неправильные козлы… — парень в драных джинсах скрестил руки на груди.

— Да какая разница! — рявкнул тот, что в балахоне. — Времени уже нет. Полдень почти. А нам ещё свечи расставить надо. Заклятье прочесть! Выучили⁈

— Ну… я… пыталась, — девица покраснела. — Там оно путано получается и не очень понятно.

— Я вообще не разобрался в этой хрени!

— А мне мама не разрешила ночью сидеть. Сказала, что спать надо и вообще режим… там ещё почерк такой, мелкий. А у меня зрение плохое. И нельзя глаза слепить.

Филин закатил глаза.

Перед демонами и вправду становилось слегка неудобно.

— А я вот о чём и говорю! Совершеннейшая безалаберность, вопиющий инфантилизм и неготовность…

Голос Профессора доносился откуда-то из глубин серого строения, которое выглядело заброшенным. И Филин, подавив вздох, поспешил следом.

— Да не психуй ты, Азазеллум. Сейчас скоренько отрепетируем… чего там учить-то? На крайняк по бумажке почитаем…

Спрятавшись под одеялом, мы незаметно проползли мимо ФСБшников в лес.

О роли одеял в жизни диверсионного отряда

Василий ощущал некоторую неловкость, а ещё желание оторвать голову. Желание было в принципе абсолютно нормальным для демона, но при всём том прежде Василий его не испытывал. Он честно пытался абстрагироваться, однако всякий раз, когда взгляд его падал на девушку, желание вспыхивало с новой силой.

Нельзя же так огорчать человека.

Нет, она не жаловалась.

Но Василий понимал, что Элеонора огорчена. И потому почти не слушает, что говорит Алексей. Он, безусловно, говорил довольно много, эмоционально и Василий тоже потерял связующую нить повествования, если та в принципе была, но это он. Ему всегда было непросто слушать людей.

Как-то даже получилось так, что Алексей, которого явно разрывало от избытка энергии, ушёл далеко вперёд. Точнее сперва Никита, желавший воочию убедиться в наличии или отсутствии вековых дубов на территории, унаследованной Алексеем, а за ним уже и Алексей.

И Василий вдруг остался наедине с Элеонорой.

А она будто и не заметила.

— Хочешь, — молчание становилось с каждым мгновеньем всё более тягостным, а желание членовредительства, шедшее вразрез с морально-этическим кодексом демонического пацифизма, принципы которого Василий почти уже сформулировал, почти невыносимым. — Хочешь, я голову оторву?

— Кому? — Элеонора удивилась и остановилась.