Книга Ведьмы.Ру 3, страница 235 – Екатерина Насута

Странно. Ему казалось, он уже давно прожил.

Пережил.

Принял. А всё равно вспоминать больно. И говорит он куда больше, чем стоило бы. А значит, этих двоих придётся убирать. И её, черноглазую, тоже.

— Она тоже боялась потерять этого ребенка. Была очень осторожна. Из дому и то выходила редко. Не говоря уже о том, что при ней постоянно находились сиделка и охрана. Потом она говорила, что это вовсе не она. Что это шёпот в голове. Что после Мексики она постоянно его слышит. И этот шёпот сводит с ума. И что она жаловалась Льву, а тот выписал успокоительное. Она его приняла, уснула… и всё, больше ничего не помнит. А по факту, она не уснула. Она вдруг усыпила и охранника, и эту долбаную сиделку, а сама сбежала. В клуб. Чтобы оторваться. Хотя с самого нашего возвращения она и из дому выходила редко.

— Душа вашей жены ослабела, вот другая её и вытеснила. Об этом побочном эффекте обряда вас не предупреждали? — уточнил Женька.

— Нет. Тогда… тогда мне позвонили. Она не просто пошла в клуб. Она умудрилась найти дилера и закинуться той дрянью. А при том, что она принимала… кое-какие поддерживающие препараты…

— Получилась убойная дрянь. Сначала девчонку накачали зельями, прицепили к ней чужую душу и жизнь, а потом та взяла верх над телом, выбралась и докинулась сама.

— Да… ей стало плохо там, рядом с клубом. Её доставили в больницу. Без документов. Без… без ничего, потому что сумочку у неё украли. Её подобрали на стоянке, благо, кто-то всё же позвонил в скорую. И хорошо, что у Лёки на ошейнике был мой номер телефона. Это её собачонка. В Мексике подарили. Она… она умненькой был. И моя жена с ней никогда не расставалась, так и… и получилось. Она почти умерла там, в приёмном покое. Передозировка и такая… но вытянули. Артефакт почти разрушился. И та дрянь… та, что в неё вселилась, она тоже сдохла. Она была наркоманкой, которой всё одно оставалось немного. Сколько бы протянула? Год, два от силы? А я… я купил её родителям квартиру. Выплатил долги. Позаботился, чтобы младшая сестра получила стипендию…

Тогда ещё Хозяин испытывал угрызения совести.

И тоже странность. О людях, что погибли на алтаре, он и не вспоминал до сегодняшнего дня, будто что-то или кто-то, могучий, просто взял и закрыл эти воспоминания. Даже сейчас они оставались, точно туманом подёрнутые.

Да, были люди.

И да, он тоже убивал их. И помнит прекрасно, как клинок, сперва направляемый более умелой рукой, пробивал грудную клетку, а потом уже и без этой руки. Но эти воспоминания не вызывали ни сожаления, ни печали. Лёгкое недоумение разве что. Почему оно вообще вспомнилось.

А вот та девчонка, она помнилась прекрасно. Её нашли в туалете, в палате, в которой её держали, съежившуюся, обнявшую себя и какую-то иссохшую. Но несмотря на то, что руки её сделались похожи на палки, треклятый браслет долго не хотел сниматься. Он почти врос в пергаментную ту кожу.

И Хозяин вздрогнул, избавляясь от этой картинки.

— Я… нашел другого донора. И третьего. Мне сказали, что она вряд ли выживет, но мы справились. Справились!

Он крикнул это, но тишина была ответом. На него даже не смотрели. И от этого вновь закипала ярость. И кровь.

— Богдан родился слабым. Мне сказали, что шансов у него почти и нет, что даже если он и выживет, останется глубоким инвалидом. Что милосерднее было бы дать ему умереть. Доктора порой умеют доносить мысли. Мне хотелось их убить. Но я сдержался. Я знал, кто мне поможет.