Книга Ведьмы.Ру 3, страница 156 – Екатерина Насута

— Но ей не нравилось?

— Нет. Всё норовила поболеть. Верно, по старой памяти… А с платьем, конечно, обидно получилось. Я обещала, что в Москву поедем, хотя у нас не хуже шьют. К нашей портнихе как раз из Москвы-то и ездят. И то не всякую примет. Но, раз уж охота, то отчего бы и нет.

— А почему не поехали?

— Женьку скрутило. Ведьминская сила в мужском теле… в общем, он тогда как раз колобродить начал. Сила и приросла резко. А выплеснуться не сумела, вот против него и обратилась. Да так, что едва выжил. Две недели ведьмин круг держать пришлось. И я, и старшие, и сёстры мои стояли, сменяли друг друга. Какая уж тут поездка? Я ей сказала, мол, закажи. Она отцу и показывает платья эти. А они стоят больше, чем наш дом. Тот, само собою, не проникся. Поругались тогда крепко. С конкурсом тем тоже. Роза в нём и не собиралась участвовать. Три раза спрашивали, но нет, не буду… а потом вдруг выдвинула обвинение, что мы не пришли её поддержать и поэтому она расстроилась и проиграла. И если хотим искупить вину, то должны приобрести ей к совершеннолетию машину.

Ульяна подавилась чаем.

— И вот здесь, девонька, важно понимать, что для неё все эти обиды были правдой. И то, что она взяла на себя дом. И что в платье ей отказано было. И что на конкурс тот мы не пришли. Это правда…

— И что сестра жениха у неё отняла…

— И это правда. Только жених был замороченный. И не любил он Розку. Как она не любила его. Но это уже моя правда. А какая правдивей…

— Расскажете? Её версию я уже слышала. А теперь и вашу хочу.

Прежняя Ульяна не посмела бы вот так, настаивать. А нынешняя вот желала знать. И бабушка печально улыбнулась:

— Расскажу… но ты тоже помни, что это моя правда. Только моя.

— Тогда какая из них моя? — уточнила Ульяна.

— А это решать только тебе.

Ну да, какого ещё ответа можно ожидать от ведьмы.

Жизнь Тейлора напоминала кошмар, после того, как он завалил экзамен и пару контрольных работ. Папа сказал прямо, ни каких бабок и дорогой жизни, пока не исправишь оценки. Словом ему перерезали весь путь в жизнь.

О тяжких буднях бедного богатого мальчика.

— Улька изменилась, — Стасик проводил Ульяну взглядом. — Такая стала…

— Какая?

— Не знаю. Не такая. А ты как?

— Да неплохо. Лучше чем ты. Вообще, рассказывай, как на эту дрянь подсел, — Данила подошёл к окну, но за ним было темно. Ни потенциальных убийц, в кустах засевших, ни странных женихов, что прятались бы в тех же кустах.

Или в одних кустах с убийцами женихам было бы тесновато?

— Да я и сам, честно говоря, не очень понял, что произошло. То есть… ну, в общем, сложно всё. Ты вот уехал. Я остался, — Стасик произнёс это как-то виновато.

— И заскучал?

— Да нет. Наоборот. Батя обрадовался, что я уже готовый выпускник. И стало быть, могу приносить пользу. Ну и давай меня пихать то туда, то сюда. Назначит типа начальником. А какой из меня начальник? Я ж ни в зуб ногой, чего там в отделе происходит. А народец и рад. Одни лебезят. Другие кривятся, что, мол, папенькин сынок. Третьи в глаза улыбаются вежливенько, но за спиной подставить норовят. И помогать никто не стремится. Наоборот… не подумай, я бы разобрался. Со временем. Только времени не давали.

Стасик потёр руку, которая сделалась худа и бледна, и синие нити вен протянулись от локтевого сгиба к запястью.