Онлайн книга «Ведьмы.Ру 2»
|
— Ты кто? — Ульяна, — говорит она писклявым голосом. И руки вытягивает. Её? Детские какие-то… совсем детские. С обгрызенными ногтями и царапиной. Царапину Ульяна помнила, она тогда на площадке упала и о гвоздь поранилась. И мама опять ругалась с няней, хотя та совсем не виновата была. И няню прогнала, а Ульяне руку замазала пекучей зелёнкой. Но здесь зелёнки не было. И царапина почти зажила. — А что ты тут делаешь? — на Даниле костюм, правда, грязный какой-то и с дырой. В дыре видна разбитая коленка. — Я за тобой пришла. Ты меня не помнишь? — Ульяна протянула руку. — Ты смешной. — Ты тоже. — Коленку разбил? — Ульяна показала на дыру. — Ага. Но это так, — он шмыгул носом и нахмурился. — Я не реву! — Я бы ревела. — Ты девчонка. Тебе можно. А я не реву. — У меня вот, — Ульяна продемонстрировала длинную царапину. — Няня говорила, что шить будут. — И как? — Мама сказала, что ерунда, так зарастёт. — Длинная, — оценил Данила. А потом где-то там, в тумане, хлопнула дверь. И Данила замер, прижав палец к губам. Ульяна едва успела схватить его за руку, когда туман поплыл. И изменился. Комната. Какая-то серая и маленькая, тесная до крайности. И Данила здесь, забился в угол. Он стал ещё меньше, ещё… Одежда другая. Значит, и воспоминание тоже другое. Более раннее? — Дань, надо уходить, — Ульяна тронула его за руку. — Надо возвращаться, Дань. Я за тобой пришла… — Когда ты ей расскажешь? — женский голос перебивает Ульяну. И она вздрагивает, оборачивается, но видит не женщину, а дверь. — Антон? — Никогда. — Антон? — Мила, то, что произошло… да, мне невероятно стыдно. Перед братом. Перед тобой. Я перебрал, хотя это и не оправдание, но… надо забыть и просто жить дальше. — Снова? — Мила… — Что? Или о том разе ты тоже не помнишь? — О том? — Твой день рождения. Димка тогда перебрал, и мы остались… та, старая, квартира… вы с Машкой поругались. Она стала такой невыносимой… хлопнула дверью и ушла. А мы пили вино. — И я пошёл спать. — Пошёл. А мне не спалось. — То есть… это… ты? — А кто ещё? Были только мы и Димка. — Я думал, что Машка вернулась… Машка вернулась! — Ещё скажи, что ночью все кошки серы. Данила сжался в комок. И надо его вытаскивать. Но этот разговор тоже важен, хотя Ульяна не совсем понимает смысл его. — Ну да, ты был изрядно пьян… расстроен… я тоже… всё и случилось. Ты же не будешь отрицать, что всё случилось? — Не буду, — каким-то мёртвым голосом произнёс мужчина. — К сожалению и вправду… случилось. Данила рядом перестаёт дышать. — К сожалению… вот, значит, как… ты сожалеешь? — А ты что хотела? Чтобы я радовался? Да я… я думал… — Не думал. Себе-то хоть не ври. Ты знал правду. Если сначала нас ещё можно было спутать, то потом… ты ведь меня по имени назвал. И велел убираться. Или сошлёшься на пьяную амнезию? — Я… нет. Пожалуй. И права. Правду знал. — Вот видишь… знал и молчал. — А чего ты хотела? Да мне стыдно было так, что хоть… под землю… и перед братом. И перед Машкой. И проще было сказать, что ничего этого не было, что… — Стыдно? А передо мной тоже было стыдно? — Нет. Ты ведь сама ко мне пришла. А я не разобрался. Слабое оправдание. Но это была ошибка. И да, нам не стоило повторять её… — А твой сын — тоже ошибка? — При чём тут Данька? — А я не о Даниле. Или ты и вправду такой наивный? Хотя нет… не наивный. Тебе просто удобнее думать, что Алёшка — твой племянник. |