Онлайн книга «Ведьмы.Ру 2»
|
Тем паче сестрица должна была докладывать о происходящем. Так что… Он ещё раз огляделся. — … ты чувствуешь нашу силу… ты чувствуешь нашу волю… — Нет! — взвизгнул он тоненько, потому как мало ли, вдруг в обе стороны передача идёт. — Вы не заставите меня… Душу резануло фальшью. Ну не актёр Наум Егорович. Совершенно не актёр. Оставалось надеяться, что на той стороне подвоха не ждут и в целом-то не обладают особыми познаниями в актёрском мастерстве. — Я не позволю… — Ты наш, ты наш… Интересно, это запись стоит или кого-то посадили нашёптывать? С записью проще, но человек и подыграть может, момент поймать правильный. — Сдайся, сдайся… — А вот хрен вам! Хрен! — получилось, кажется, лучше. И Наум Егорович бочком выскочил из спальни. Ещё одна комната. Зал, похоже. Старый, будто в прошлое попал. Ковры на стенах. Ковёр на полу. Стенка, помнится, модная когда-то. Науму Егоровичу родители такую на свадьбу поднесли. И Евдокиюшка потом ещё вздыхала, что не получится забрать на Севера, куда его почти сразу после свадьбы начальство спровадило. Потом была Тверь, потом — юга с их степями, жарой и плантациями мака, очень полюбившегося местному населению. И совсем не потому, что оно выпечкою баловалось. Чего только не было. Пока служил, пока возвращался, то и мода сменилась. А стенка так и стоит у родителей. Правда, матушка всё обещает её отдать, наследством, мол… ладно, эта была такой же, только пыльною. И хрусталь внутри тоже не блестел. Вон, рог лежит. И хрустальные стопочки по три штучки в стороны от рога. За ними бокалы низенькие и широкие, ну а дальше — для шампанского, узкие. Полный комплект. И фарфоровая рыба-графин разявила рот, заткнутый золочёною пробкой. Это ж прям даже не матушкино, это у бабули Наума Егоровича такое было. — Ты не сможешь вечно сопротивляться… — шепоток здесь был громче, яснее. Ага… и определялся чётко. Вон, в букете пластиковых роз прячется. Букет засунули в хрустальную же вазу. — Ты наш… твой мозг принадлежит… Прикусив язык, Наум Егорович вышел. А вот четвёртая комната заперта. Сестрицы? Похоже, что да. Следы её присутствия обнаружились на кухне. Яркая скатерть. Занавесочки, прихваченные широкими завязками. Современные жалюзи. Газовая панель. И пустой квадрат из-под духовки. А сама где? Микроволновка с разбитой дверцей. Наум Егорович пошевелил ею. — Ты сходишь с ума, — сказал голос изнутри. — Признай это. Тебе мерещатся голоса, которых нет. Ты придумал… — И что мне делать? — поинтересовался Наум, озираясь. Холодильник древний. А на столе, прикрытый салфеткой, обед. — Сдаться. Вызвать врачей. — Не хочу! — Врачи помогут. Они дадут лекарство и не будет никаких голосов. Какая ответственная шизофрения. И главное, совет-то разумный. — Нет! — Тогда пообедай. Ты сегодня не завтракал. — Откуда ты знаешь? Странно говорить с голосом из микроволновки. А ещё с этого голоса станется Наума Егоровича раскусить. Вдруг он с Крапивиным знаком куда ближе, чем тот шепоток? — Знаю. Я всё про тебя знаю, — голос опять перешел на шипение. — Скоро они придут. Поешь. Надо поесть… Какой настойчивый. А вот и обед. Выглядит ничего так. Борщец и плошечка со сметаной к нему, чёрный хлебушек, посыпанный тмином. Красота. И пюрешечка с котлеткой на второе. Салат из свеклы с чесноком. |