Книга Ведьмы.Ру 2, страница 31 – Екатерина Насута

Бахнул выстрел.

— … адекватного ответа, что в отношении мага означает…

Данила успел выставить щит.

— Короче можешь?

— Силу. Применяй, — короче демон мог. А сам вот вытянул когтистую лапку свою и, вцепившись в ствол, дёрнул его. — Отдай.

— Т-ты…

— Советую отдать, — дядя Женя погладил белый портфельчик. — А то с этого станется и руку оторвать.

— Я пацифист, — демон крутанул ствол вместе с державшей его ладонью, и мужик заорал дурным голосом. — Я только сломаю. Восстановление сломанных костей проходит легче, чем отращивание новой руки.

— Знаешь, — Данил поднял огненную плеть, которую крутанул над головой, и оставшиеся на ногах бандиты намёку, кажется, вняли. — Я вот думал, что пацифизм — это немного другое.

— У демонов собственные представления, — ответил за Василия дядя Женя. — А вы, мальчики, шли бы отсюда, пока запас пацифизма не закончился…

Наверное, они бы и ушли.

Вон, переглядывались.

И эти, с земли поднимающиеся, тоже как-то не горели желанием драку продолжить. А вот низенький бритоголовой, который явно норовил спрятаться за спинами качков, почему-то не уходил.

— Ой, а у вас тут весело… — раздался звонкий голосок Ляли. — А я вот ваты купила. Сахарной. Васенька, хочешь?

Ответить демон не успел.

— Ой…

Бритоголовый вдруг метнулся и прежде чем Данила успел сообразить, оказался за спиной Ляли.

— Стоять! — рявкнул он. И вцепился в волосы. — Только дернись, я этой…

— Ой, дура-а-ак, — дядя Женя даже языком цокнул.

Глава 8 Где речь о благотворном действии цивилизации на нечисть

Увидев такое большое стадо людей, он решил не подходить к ним слишком близко.

О людях и благоразумном поведении.

Ляля моргнула.

А этот нехороший человек — Ульяна старалась дышать медленно, потому что то, что вертелось в голове, исполнять было нельзя. Похоже она, в отличие от демонов, пацифизмом не страдает.

— Ну, девка? — и за волосы дёрнул. Ляля пискнула.

И вату уронила.

— Скажи им…

— Скажи-ка лучше ему, Ляленька…

— Ва-а-ата упала, — Ляля всхлипнула, но как-то что ли без души. А потом добавила: — А ты меня убить хочешь?

— Погоди, — демон положил когтистую лапу на плечо Мелецкого, который явно намеревался вступить в бой. — Я никогда прежде русалок не видел.

— Дома насмотришься.

— Я? — удивился мужик.

— Ты, — голос Ляли вдруг изменился. — Как тебя зовут?

Он стал мягким, бархатистым и обволакивающим. Его хотелось слушать и слушать.

— П-петька…

— Пётр… Петруша… Петенька… — Ляля перебирала варианты, и каждый новый звучал иначе. По-особенному.

Ульяна моргнула.

Чтоб… опять какие-то родственные шуточки.

— Как тебя мама называла?

— П-петькой и называла.

— А ты ласковый… хороший… ты мне нравишься, Петенька. А я тебе нравлюсь?

— Д-да…

— Сизый, ты чего… — открыл было рот один из громил. И Ульяна рявкнула:

— Заткнись.

Мужик явно собирался огрызнуться, вон, губы зашевелились. Он схватил себя руками за рот. Потом ощупал горло. Потом опять заговорил, точнее попытался, да ни звука не донеслось.

— И молчи, пока не разрешу, — поспешно добавила Ульяна.

Она очень надеялась, что ещё не поздно с условием-то.

И вообще… они первые начали.

Будут знать, как нападать на беззащитных девушек.

— Это не тебе, — поспешила заверить своего бандита Ляля. — Ты же хороший?