Книга Ведьмы.Ру, страница 98 – Екатерина Насута

— А если просто приехать?

— Я ж ему не родственник. У него отец имеется. И… подозреваю, что не всё там так просто, если до «Птицы» дошло, — признал Данила. — А сунусь напрямую, мой отец будет недоволен. Он вообще намекнул, что и меня вполне может спровадить. Наверняка где-то да зафиксировано, что я под дозой был.

— Тогда, — Тараканова посмотрела без насмешки. — С дядей стоит поговорить.

— Ага, — согласилась Ляля. — Главное, чтоб он в принципе был в состоянии разговаривать. Дань, а в твоём гипермаркете алкоголь продаётся?

— Ну да…

— Ох, — Ляля оглянулась. — Это я не подумала… надо… надо его остановить. Хотя, конечно, подозреваю, что уже поздно.

— Да ладно, может, его уже мыши сожрали. Не дядю. Алкоголь, — сказал Данила, чтобы успокоить. Да и выглядел дядя Женя вполне себе адекватным человеком. Ну как-то не верилось, что он разом всё бросит и напьётся до невменяемого состояния.

— Мыши выглядят трезвыми, — Ляля оглянулась.

— Может… может, на них не действует. И вообще, что мы знаем о физиологии магмодифицированных саблезубых мышей? Да ладно, Ляль, ну даже если он немного выпьет…

— Знаешь, в том и беда, что если он хоть немного выпьет, то мыши… мыши… ну что, мыши. Подумаешь… ну центр съедят, ну… и всё.

— А дядя Женя?

— А дядя Женя… проблема не в том, что дядя Женя напивается. Он ведьмак, ему алкоголь так-то не повредит… но вот… понимаешь… он, выпивши, начинает веселья искать.

— Где вы там ходите? — донёсся голос Физечки. — Сейцас всё интересное пропустите!

Вильгельм совершенно точно знал, когда жизнь его изменилась: в пятнадцать часов сорок семь минут. Именно тогда он вдруг остановился и осознал себя. И устыдился того, кем он был: мышью.

Обыкновенной мышью.

Вся его недолгая жизнь, полная темноты, тишины и шелеста, производимого прочими мышами, промелькнула пред внутренним взором. А следом пришло осознание, что и у этой ничтожной жизни отныне есть цель.

Нет, не так.

Цель.

Великая. И понимание всей величести этого величия возвысило Вильгельма над прочими сородичами. Тогда он первый встал на задние лапы и, окинув взором их, таких растерянных и несчастных, полным решимости голосом произнёс:

— С нами сила!

И подтверждая слова его, сила снизошла. Она изменила собственное Вильгельма тело, сделав его больше и крепче. Мягкая шкурка покрылась чешуёй, лишь пара шрамов — следы от былых столкновений — нарушили узор этой чешуи.

Пускай.

Но и тогда нашлись слабые, которые отказались верить. И многие лишь суетились, верещали, плодя страх и сомнений. Тогда Вильгельм смял суетливый их разум своей волей.

— Я поведу вас, — сказал он.

И не нашлось никого, кто бы посмел возразить.

В общем, всё складывалось даже очень неплохо. Встретившиеся на пути крысы — подвалы места были глубоки и обитало в них много всякого — трусливо сбежали, чем наполнили сердце Вильгельма радостью. Прошли те времена, когда народ мышиный вынужден был ютиться и дрожать в ужасе, едва заслышав тихий шелест крысиного хвоста.

Нет. Отныне они — сила.

Они — мощь!

И эту мощь Вильгельм обрушил на здание, ибо этого требовала вся суть его. Не совсем, чтобы его, скорее уж он ощущал силу, которая влекла его подданных, заставляя глодать стены и ломать стекло, которое, впрочем, тоже сжиралось.