Онлайн книга «Ведьмы.Ру»
|
Ульяна остановилась и, выдохнув, огляделась. — Пускай, цто ли, — произнесла Физя с сомнением. И нос её длинный задёргался, зашевелился. — Ух! Сколько их тутоцки! Сбоку раздался хруст. И Ульяна вздрогнула. — Спокойно, — Данила вышел вперёд. — Я тебя защитю. Защищу. Первая мышь сидела на островке, где продавали домашний зефир. Вкусный. Ульяну как-то угостили. Теперь, правда, витрины были пусты, разве что пара плетеных корзинок осталась. Одну и занимала мышь. Она свернулась крубочком, выставив чешуйчатую, отливающую золотом, спинку. Длинный чешуйчатый же хвост прижимался к стеклу. — Да пусти узе, — Физя вывернулась из рук Мелецкого и, плюхнувшись о пол, распрямилась. К островку она подходила неспешно, важною походкой. И шерсть распушила, сделавшись больше раза в полтора. — Эй, мышь! — Физя пнула витрину, и как ни странно, мышь то ли пинок ощутила, то ли услышала. — Слушай меня, мышь… Корзинка покачнулась, а из неё выбралась. Выбралось… — Уль, а ты уверена, что мышей желала? — робко поинтересовалась Ляля. А откуда-то из глубин центра донёсся глухой переливчатый рык. Глава 22 Говорится о том, что козлы бывают разные Она уже чувствовала какое-то чувство, но до настоящей любви еще было плыть и плыть мелким шагом. Филин вернулся к дому. Его никто не стал прогонять, наоборот, калитка была не только приоткрыта, но и камушком придавлена, будто нарочно, чтоб затруднений не вышло. Стоило просунуться, как она скрипнула. И на этот скрип во двор выглянула женщина в жёлтом тюрбане. — А… явился. А потом снова в доме спряталась. Филину же что делать? Была мысль в полицию пойти. Но он только представил, как является и пытается рассказать, что его в козла обратили. В лучшем случае просто ролик снимут. Как Лёнька. В худшем… ещё решат, что бешеный. К Земеле? Не хватало. И главное, ясно, что давно чего-то затевалось. Не Филина это направление, его дело — мелкие кредиты, займы и прочая ерунда, которая серьёзной работы с клиентом не предполагает. Но вот сдёрнули, услали. Земеля самолично просил. С какого перепугу? И пел, что у Филина получается работать, будто позабывши, что пару месяцев тому орал, что или Филин перестаёт чистоплюйствовать, или пусть другую контору ищет. А то, мол, словами он горазд, а вот как действовать… Губы сами потянулись к веточке. Чтоб… хотя, не так и плохо, если подумать. Точно не хуже переваренных пельменей. Казалось бы, дело нехитрое, кинул в воду и готово. Только почему-то через раз то переварятся, то внутри ледышки, то вовсе слипнутся одним комом. С травой проще. Хотя грязная… а если рвать и мыть? Где? Нет, козлы в природе вроде не моют и живые. А если и подохнет, то невелика беда. Плакать о Филине точно некому. Но сказать… Кому и чего? — Эй, — Филин крутанул башкой и едва устоял. Треклятые рога весили немало, и голову под их тяжестью клонило то влево, то вправо. — Федька! Или как там тебя… ты где? — Тут, — кусты затрещали и меж ветвей просунулась чёрная морда. — Но прошу заметить, что я не давал вам повода фамильярничать. На шерсти проблескивала седина. — Выкать, стало быть? Козлу? — А сами вы, простите, кем будете? Филин вздохнул. — То-то и оно. Животное обличье — это ещё не повод уподобляться. Я вижу, что вы пребываете в смятении и не до конца осознали произошедшее, но уже стремитесь… |