Онлайн книга «Ведьмы.Ру»
|
— Пять миллионов, — Игорёк понюхал картошку и, скривившись, сунул в рот. — Пять… — Надо пересчитать добычу, — Мелецкий вот, кажется, не слишком впечатлился. — Если что, машину продам. Отец, конечно, забрал, но с юридической точки зрения она — моя. — Ты… и вправду готов? Машину? Не то, чтобы Мелецкий как-то по особенному относился к своим машинам, но вот так… это… это… слов нет. — Готов. Хотя не уверен, что дадут много. С другой стороны, если через знакомых… я ж переделывал её чутка. Там, мотор и в целом апгрейдил. У одной фирмы заказал, маленькой, но знают. И работу ценят. Так что, если обратиться, думаю, можно будет взять. Ну или через них же, они порой сводят за малый процент. — Я… — Можешь меня поцеловать, — он ткнул пальцем в щёку. — Ну, потом. Сперва её вернуть надо. И продать. — Боюсь, это не поможет, — сказал Игорёк. — Во-первых, по остальным восьми договорам были изначальные платежи, один или два, но после этого — тишина. Во-вторых, проценты увеличивают сумму втрое. В-третьих, штрафные санкции делают её ещё больше. Стало тихо-тихо. — А в-четвертых, я не уверен, что, даже если мы проплатим всё, то это действительно всё. Так-то я могу обратиться к деду, конечно, но… Игорёк развёл руками. — Есть такое чувство, что это не поможет. Ничто не поможет. Кажется. — Вдох сделай. Медленный, — мягкий бабушкин голос донёсся извне, издалека, словно пробившись сквозь слой ваты, который взял и окружил Ульяну. Но это не вата. Это сила. Такая тёмная-тёмная. Душная. И много её. И надо что-то сделать, чтобы эта сила не задушила саму Ульяну. Использовать. Как? Проклясть? Её ведь прокляли. И папу. И маме ничего за это не было. Никому из них ничего за проклятья не бывает. Хочешь — человека. Хочешь — центр торговый. Хочешь вовсе этот город. Или другой какой. Или… ведьмы в сказках совсем недобрые. Так почему бы и нет? Может, если соответствовать… — Дыши. Ульяна сделала вдох, и сила потекла внутрь. — А теперь попытайся использовать… — Как? Пожелать? Только пожелания в душе совсем-совсем нехорошие. И Ульяна одновременно боится, и страстно хочет сделать всем плохо. Больно. Или… — Для начала давай закроем пути. — Какие? Перед глазами тоже туман. Клубится этакою чёрной мошкарой. В тумане та пляшет, мечется. И сквозь него видны люди-огоньки. — А вот те, что к посёлку ведут. Тут ведь людей немного? — Немного. Если отвечать, туман успокаивается. И дышать. Да. Медитация и дыхание. Глубокое носом. Пауза. И медленный выдох. И снова пауза. Мошки, попадая внутрь Ульяны, гудят недовольно, но пускай. Там, внутри, гудение не страшно. И её, кажется, отпускает. — Возьми меня за руку, — бабушка протянула пальцы. — И пойдём… вот так, тихонечко. На улице всегда проще. А тут твоя земля. И никто не в праве её отнять. Да. Но отнимут. Даже пять миллионов — это неподъёмно. А пятнадцать? Или сколько там со штрафными санкциями вместе? Так. Не думать. Иначе сила сорвётся и она, Ульяна, тоже. А дышать. Медленный вдох. — Умница… Бабушкины руки тёплые и тепло это одновременно злит и манит. — А теперь давай, повторяй за мной. Старая луна по небу плывет, а незваный гость в дом идет… — Старая луна… Получалось нараспев. И главное, мелкие мошки прекратили суету, застыли, будто вслушиваясь в заговор. |