Книга Ведьмин рассвет, страница 28 – Екатерина Насута

— Скажу честно, я не думала, что сие возможно.

— А о чем думали? О том, что избранница вашего внука состарится, умрет, а он вернется к корням священного древа? – раздраженно произнес Лют.

— Людям отмерян малый срок, - Мёдб нисколько не смутилась. – И да, я и сыну так сказала. Зачем убивать первую любовь, если можно просто подождать, когда она умрет сама?

Жутко звучало.

Честно.

И теперь уже я понимала, что все-таки мы разные. Или… нет?

— Но дитя… дитя, в котором соединились несоединимые силы…

Получилось на диво обыкновенным.

Даже обидно.

— Он тоже понял. И обрадовался, мой мальчик.

А она? Мёдб?

Хотя… чего это я. С чего бы ей радоваться, если мое появление однозначно рушило такой замечательный план? Или… не рушило? В конце концов, мама действительно умерла бы раньше отца. А я… меня можно было бы оставить жить среди людей.

— Но свет её становился глуше. День ото дня. Ты забирала его.

— Полегче, - произнес Лют.

— Я не желаю обидеть, тот, чье место в ночи, - Мёдб отвернулась. – Я лишь говорю, что есть. Две силы сошлись в одном теле. И усмирили друг друга. Свет души её матери погасил кипящую кровь Дану. Но и сам был почти истрачен. Только для них это не имело значения. Глупые счастливые дети…

— Как его убили? – задаю я вопрос, правда, не уверена, что так уж желаю знать ответ.

Глава 7

— Вороны рассказали… вороны – мудрые птицы. Но характер у них скверный. Не хотят служить. Приходится договариваться, обещать… но тогда меня нашли вороны. И сказали, что он лежит у старого дуба. Я и сама ощутила, что оборвалась нить, что кто-то ушел. Нас мало. И все мы – дети Дану, слышим друг друга… и тогда горе мое было велико.

Я представляю.

Или… нет, не представляю.

Боюсь даже представить. И не хочу. Потому что… потому что плакать здесь – не время. Не место.

— Но первыми его нашли люди. Они и принесли тело в дом моей подруги. А она позвала того человека, который служит хозяину всех земель людских и носит знак его.

Участкового, надо полагать.

— Он сказал, что моего внука застрелили охотники. В лесу… здесь много охотников было.

Белые пальцы сжимаются в кулак.

И раскрываются.

— В его груди зияли раны. Такие бывают от вашего оружия. Если стрелять в упор…

— Вы не обращались в… - начал было Лют.

Но Мёдб взмахнула когтистой рукой, обрывая слова.

— Это не вернуло бы нам сына. Заяви мы протест, началось бы дознание. Император вынужден был бы прислать сюда своих людей. Они бы стали задавать вопросы… зачем? Мы и так знали, кто это сделал.

В её глазах сгустилась ненависть.

— Тот человек, в крови которого горела та же сила, что и у твоей матери. Тот человек, который приходил к дому нашей подруги и проклинал её. И не только её. Тот человек, чья ненависть была сильнее разума. Он как-то сумел дотянуться до моего внука. Я много думала о том. Мой мальчик был силен и ловок. И никто из людей не одолел бы его в равном бою. Нет… его позвали. Куда-то… зачем-то… а он отправился на встречу. Ему пообещали мир? Пожалуй. И прощение. И признание родом его жены. Нам сложно жить одним. Это вы, люди, можете спрятаться от других и не тяготиться одиночеством.

А вполне себе версия.

И вправду.

Если мой дед сыграл кающегося старика… он, наверное, был не совсем в своем уме, если решился на подобное. Но… он ведь утратил власть. И мечту его разрушили, о поселении староверов, которым бы он мудро управлял. Сперва дочь ускользнула из-под власти, связавшись с тем, кого старик полагал тварями, лишь смерти заслуживавшими. Потом и сын, надежда рода, сбежал.