Онлайн книга «Ведьмина ночь»
|
Интересно другое. Почему сама Наина не стала искать? У нее бы получилось. Она знала об источнике больше, чем кто бы то ни было. Да и не могла не понимать, чем ситуация обернется. И что найти этого суженого надо. Решила наказать девочку? Может, но… как-то слишком уж жестоко. Или есть что-то, чего я не знаю? Скорее всего. — Кровь, — я поняла, какой именно обряд использую. — Сейчас мы попробуем взглянуть вместе. Открыть зеркальную дорогу. Марика вздрогнула. — Не бойся, я поведу, ты пойдешь следом. А страшно. Самой. Я ведь только читала об этом обряде, у меня-то силенок на него не хватало. Теперь силы есть, и обряд несложный, но… Вода колодезная. Кровь. Свечи. Зеркало… нет, вместо зеркала будет таз с водой. Так оно и надежней, и безопасней. Свечи вот обыкновенные, восковые, из аптеки. Теперь полынь и ромашку, каплю настойки валерьянова корня. Марика принюхивается и выражение лица такое, недоверчиво-обреченное. Да я сама себе не верю. Но как-нибудь. — А разве это не ночью делать надо? — робко интересуется она, когда я зажигаю первую свечу. — Без разницы. Да, есть некоторые обряды, которые к определенному времени приурочены, — моя речь её успокаивает. Вот бы еще мне уверенности. — Но на самом деле таких немного. Слова заговора слетают с губ. И руки Марики сами тянутся к воде. Пальцы касаются её, почти не тревожа. Она не вздрагивает, когда одноразовый ланцет пробивает кожу на пальце. Крови нужно пара капель, и вода их получает. Вода… Она всюду. Она знает… и путь откроет. Ну же… замыкаю заговор силой, и свечи вспыхивают, вытягиваются тонкими огоньками. Дрожат. Но держатся. Вода же в тазу темнеет. Стало быть, есть на Марике заклятье, лежит, никуда-то не делось за годы. Да и не выдумка все, как оно частенько бывает. — Теперь смотри, — я гляжу на эту воду, пытаясь уловить хоть что-то. Без толку. То есть идет ниточка, тянется на крови от Марики в… никуда? В воду темную, зеркальной гладью обернувшуюся, будто бы там, за нею, за чертою тот, кто… Князь? Он ли… в могиле сырой лежит… Прикусываю губу. И смотрю. Вместе с Марикой. Собственная сила уходит вглубь водную ли, зеркальную, уже и не понять, какую именно. А оттуда, из темноты, поднимается лицо… Лицо… Белое пятно. Узкое. Изможденное. И я пытаюсь разглядеть черты его, но не выходит, будто все еще оно там, под толщею водной. И не дотянуться, не добраться. Марика, резко выдохнув, наклоняется к самой воде и задевает таз, вроде бы легонько, но темная вода выплескивается на пол. Гаснут, обрывая нить, свечи. И тот, в воде, рвется навстречу, он вдруг открывает глаза, которые и вправду золотые. А после зеркало, самое обыкновенное, найденное тут же, трескается. Марика отшатывается от него. Она упала бы она на пол, но я успела подхватить. Сердце её колотится пойманной пташкой. И губы Марика то и дело облизывает. Взгляд у неё безумный. И на щеках румянец. — Почти, — она заговаривает первой. — Почти получилось! Да? Мне казалось, что ничего-то у нас не вышло. — А раньше? Так было? — Раньше просто голова болела. А теперь я его услышала! Услышала его! — И что он сказал? Марика ненадолго задумывается. — Помоги, — выдыхает. — Это он сказал. Помоги… заблудился. Да! Заблудился! А вот имени — нет. Вот… бестолочь. Мог бы и назвать. |