Книга Ведьмина ночь, страница 82 – Екатерина Насута

Что-то мне от этих слов нехорошо стало. На мгновенье. Вдруг будто пол покачнулся под ногами, того и гляди разверзнется, поглотит и спрячет там, во глубинах, во сыру землю.

Засыплет листьями.

Укроет ото всех.

Надолго.

На вечность.

Показалось и отпустило.

— Только я её все одно не послушала. Я… все ведь гадали! Мы с подружками… — Марика задумчиво провела пальцами по столешнице. — Сперва на картах. Потом еще на кольце, качнется ли и куда. И сапог за забор кидали, и… главное, у них получалось, а у меня… сапог вот кинула, он мне по лбу и прилетел. Как так? Сама не знаю!

Она чуть прикусила губу.

— Все надо мной смеялись. Я ж и в воде ничего не видела, а воск вообще ровными капельками застывал. Мне тогда стали подружки говорить, что это знак, что нет у меня суженого, что… в общем, не выйти мне замуж.

— Все эти гадания — ненаучны.

— Это да… это я теперь знаю. Во мне силы капля, но есть… бабка моя на картах умела гадать. Правда, умерла она аккурат в год, когда я и родилась. Вот… но от нее осталось кое-что.

Вот этот поворот мне уже не нравится.

Категорически даже.

Марика потупилась.

— Мама побоялась её вещи выкидывать. На чердак снесла, там и оставила. А я…

— Полезла?

— Да, — тихо призналась она. — Там было немного. Карты старые, такие все, что просто уже и не разглядишь, что там на них нарисовано. Свечки еще. Травки какие-то, точнее труха уже одна. И зеркало. Я и… придумала себе обряд.

Очень не нравится.

Ведьмины зеркала — они ведь не так просто.

— Мне он будто во сне привиделся. Мол, что есть у меня жених, но далеко. Так далеко, что не узнать, не увидеть. И что надобно обряд провести. Я проснулась и поняла, что надо.

Я прикрыла глаза.

Нет ничего страшнее любителя, который решил вдруг магией заняться. Особенно, если какая-никакая сила в нем имеется. В Марике сила была. И вправду капля, пожалуй, даже меньше той, которая мне от рождения досталась. Но и ее хватит, чтобы дел натворить.

— Я еле ночи дождалась. Поднялась на чердак… маменька с отцом как раз в гости уехали. А я брата уложила и… думала подружек позвать. Но потом что-то забоялась. Что не получится. И они опять смеяться станут.

Ну да, аргумент.

— Получилось?

— Что-то получилось, — призналась Марика. — Сперва свечи… такие темные, масляные. Помню, я потом все пыталась руки отмыть, а они никак. Прилипли к коже… и пахли нехорошо. Не болотом, а… мясом будто, таким вот, которое портиться начало.

Молчу.

Что сказать?

Темные свечи на жиру? И сомнительно, чтобы свином? Ох, не только гаданиями пробивалась бабка Марики… хотя нет, скорее уж ей свечи по наследству отошли. Нам одну такую показывали, сохранилась в музее университетском, этаким символом ушедшей эпохи.

Только выходит, что ушла та недалече.

— Огонь какого цвета был? — уточняю, наперед зная ответ.

— Зеленый…

— Яркий?

— Как стекло бутылочное. И чистый такой…

Значит, и вправду на жиру человечьем да крови деланные. Прямо волосы на голове зашевелились от осознания, сколько всего может скрываться на деревенских чердаках.

Хоть ты рейд по чердакам устраивай.

— И зеркало засветилось… я еще травки в огонь кинула. Они полыхнули ярко-ярко.

— А потом?

— Потом… руку порезала, — она потерла запястье. — Долго не решалась. Страшно было.

А шрам вот остался, тоненький-тоненькой, если не приглядываться, то и не заметишь.