Онлайн книга «Ведьмина ночь»
|
Хвост змеиный? Так и есть. Я змей не боюсь. Они, если подумать, куда людей безобиднее. Да и в краях наших, если кто и водится, то большею частью ужи безобидные. Но то была гадюка. Она медленно выползла из травы, позволив разглядеть бурое жирное тело свое. — Здравствуй, — сказала я, глядя в белесые змеиные глаза. Змеи плохо видят. Но может, во сне все иначе? И на плоской голове змеиной поблескивают золотые чешуйки. Я поднимаюсь. Так и есть, не желтые, как у ужа, а именно золотые. — Доброго дня, — я кланяюсь змее. — И прошу прощения, что побеспокоила вас, госпожа Гадюка… …а правит всеми гадами земными царь Змеиный, Полозом рекомый… Еще одна то ли сказка, то ли легенда. …сидит он во глубинах огненных, у самого сердца земного. И чешуя его золота, а глаза — каменья драгоценные, которые он пастью гребет и поднимает наверх. А наверх он выходит по весне, аккурат после дня русальего. Валентинова доклад делала. И не по книгам, бабка у нее имелась, старая, родом откуда-то с Приуралья, где в Змея-Полоза верили крепко. Правда, Валентинова клялась, что жертв давно уж не приносили, во всяком случае человеческих. Только… Как-то не убедительно, что ли. Голос её помню, грустный, заунывный даже. …выходит и оборачивается добрым молодцем. Лицом светел, волос — золото чистое. Глаза вот тоже золотые, по ним только и узнать-то Полоза в человечьем обличье можно, ибо зрачок у него змеиный. Одну-то ночь всего дозволено Змею-Полозу средь людей гулять. Он и ходит, бродит, ищет девку какую. А нашедши, сманивать начинает, говорит о любви слова сладкие… Не только змей таков. В Гришке вон золота живого ни на рубль не наскребется, а говорил все одно красиво. …и если заслушается девка, согласится пойти со змеем, то возьмет он её на руки, да разверзнется земля, да шагнет он в глубины свои, где вновь же обличье примет истинное. И сожрет. Нет, этого Валентинова не говорила, замолчала тогда превыразительно, позволяя каждому додумать. Наши и додумывали, хихикали вон потом, шепотком делясь друг с другом вариантами. А Валентинова уже иным, сухим тоном, сказывала, что Змея-Полоза крепко в горах почитают. И что жертвы ему приносили. Скотьи и людские. Что когда-то давно, во времена смутные, выбирали каждый год девку из тех, которые красивые, чтоб без изъяну, да вниз сводили, стало быть, в невесты змеиные. Оставляли в пещере с наказом служить батюшке-Полозу. А если не годна будет, то возвращаться поутру. Ни одна не вернулась. Много жен у Полоза, и не все они — людской крови. Как уж там, жрал он их или еще чего, да только нет-нет, но появлялись у Полоза дочери. Змеевны. Так их называли. Про них как раз немного ведомо. Валентинова только и обмолвилась, что их люди крепко опасаются. Что красивы они красотой нечеловечьей. Что силой обладают немалой. Может, и не способны они, как Великий Полоз, новые жилы от сердца земли тянуть, но старые наполнят. И воды. И ручьи. Сядет Змеевна у воды чистой, распустит косы золотые и чесать примется. Где почешет, там после самородки находят, а то и каменья драгоценные. Полоз дочерей своих любит крепко, и каждую одаряет… Наверное, там, в мире реальном, я бы сказала, что это лишь совпадение. Бывают и гадюки. И золото на чешуе. Ползла да вымазалась, но… Гадюка поднялась. |