Книга Ведьмина ночь, страница 39 – Екатерина Насута

— Раньше у нас Наина Гориславовна за порядком следила, — мэр задумчиво размешивал сахар в чашке. — Да и в целом люд у нас тут… особый. Понимающий. И порча ли, что иное… такого давненько не случалось. Нам-то оно и без надобности было. Но да, вакансия висела открытая…

— Давно?

— А вот как Наины Гориславовны не стало…

— Она ведь не здесь умерла? Вы извините, может показаться, что дело не мое… но силу я приняла. И книгу. И…

Я коснулась колечка.

— Даже так? — мэр и не удивился. Кажется. Только взгляд вдруг цепким стал, мелькнуло в нем нечто хищное, напрочь не увязывающееся ни с пухлым этим человечком, ни с мягким его костюмом. — Это хорошо… это очень-очень хорошо… может, наконец-то, и сладится… что ж, полагаю, вы имеете право знать.

И пальцем по столу постучал.

Тогда-то я и обратила вдруг внимание, что ноготь на этом пальце темный, будто янтарный. И острый, даже как-то вперед выдается. Я присматриваясь, моргнула. И все исчезло.

— Сашку я знаю давно… росли вместе.

Это ж сколько лет ему? Афанасьев, конечно, крепким гляделся, но все одно стариком. А мэр…

— Мой род… скажем так, взрослеет медленней, стареет тоже… так уж вышло, что матушка его с Наиной Гориславовной поругалась и крепко. Что-то там с любовью вышло или наоборот, не вышло. Тут уж, прости, но сказать только они и могли. Главное, что уехала она когда-то, а потом вот вернулась. Без мужа, но с сыном. Матушка моя на первых порах-то к нам их взяла. Не из жалости, нет. Сестрами они были. Названными. Кровью связанными.

Еще один старый обряд.

Не запретный, скорее уж… смысла в нем немного. Так нам говорили.

— Потом-то уж Лиса в отдельный дом перебралась, хотя и не гнал никто, но свой дом — это свой… да прожила недолго. Три года всего.

— Что случилось?

— Ведьма, которая ведьмой рождается, силу свою отсекая, себя и губит, — он глядел в столешницу. — К ней Наина приходила… сперва-то через моего батюшку. И князя… и матушку мою тоже. Они обе были с норовом, да и может, поначалу Лиса и не верила, что все всерьез, что вот так… а потом уж замирились. Ради Сашки.

Тихо вошла на кухню Свята, сменившая одну майку с котом на другую, а пижамные штаны — на коротенькие драные шорты. Рыжие волосы она скрутила в узел, из которого торчала пара длинных заколок в китайском стиле.

— Знаю, Наина ей зелья варила. И книгу носила. Водила даже в рощу, да не вышло… слово было сказано. Понятия не имею, что это значит, это сама Лиса обмолвилась, мол, слово было сказано, и все уж тут. Последний год она пластом лежала, почитай. И Наина в дом её переселилась. Ходила… до последнего тянула. А как схоронили, то Сашку к нам привела.

— Почему?

— Потому что ведьма она. А он тоже с силой, да не той… что-то у них там с этой силой не выходило. Сказала, что сгубит, если при себе держать станет. Что с нее хватит потерь.

Стало ли мне жаль ту, незнакомую, женщину?

Не знаю.

Я… ведьма, пусть и слабая. А жалость мы скоро из себя изживаем.

— Так и росли мы вдвоем. Пока Сашка не сбежал.

— Куда?

— Мир глядеть. Он завсегда неспокойным был, — отозвался Марк Иванович. — Тогда-то аккурат Севером бредил, золотом… ну и поехал на прииски. После море еще было. И воевать пришлось ему. Вернулся уже после женитьбы. С женой, стало быть… я его и не узнал. Мы ведь и вправду стареем медленней людей, но и взрослеем тоже.