Онлайн книга «Ведьмина ночь»
|
— Ты… — из груди вырывается кашель, и что-то мокрое по губам течет, но я вытираю. — Ты… что ты хочешь⁈ Розалия на коленях. Она дергается, скребет руками, елозит ногами, только глубже проваливаясь в листву. И я не сразу понимаю, в чем дело. Она… ползет? Ползет! И не двигается с места. Она… тянет руки, и казалось бы вот оно, озерцо черной воды, до которой дотянуться можно, да никак. Пальцы почти касаются берега, и… — Отдай! — её голос-вой разносится над поляной. — Пусти… отдай… оно ведь не твое! Оно тебе не нужно! Оно только травит, травит… Руки Розалии вздрагивают и сама она падает в темные листья. Скребет по ним руками, проваливается, и кое-как встает на ноги. — Хорошо! Я сниму! Снимаю! Она запрокидывает голову и хриплые слова карканьем вырываются из глотки. …и ежели исполнить все образом должным, сказавши слово тайное, а каковое, того не след помнить бумаге, равно и людям, явится на зов твой хозяин места заповедного. И поклонись ему тогда третьей душой. А следом падает Свята. Навзничь. Широко распахнув руки, и рыжие волосы её ложатся огненной короной вокруг головы. -…снимаю! — Розалия взмахивает руками и поворачивается ко мне. Страшна она. Третьей душой. Третьей. — У тебя не было третьей души, верно? — я смотрю в безумные эти глаза, выискивая в них ту, что пробудила к жизни тварь. — Или оказалась она не той, что нужно? Вот ты и… что? Предложила собственную? Кредит с отсрочкой платежа? На сколько? — Ты… — Семью семь лет? — От… откуда… — И он принял. Или она? Не важно. Главное, что договор был заключен. Чего ради? Силы? Она стоит, покачиваясь. И не смея двинуться. А я… я подхожу к Святе. Хоть бы жива была, хоть бы… — Вырваться… она хотела вырваться, глупая девчонка… красивая, но бедная… её присмотрел один там… из местных. Там, на границе, все иначе. Если глянулась кому, то купят… и её хотели… старик, но с деньгами. И родители рады. Богатый выкуп. Да… а она не хотела к старику. Настолько не хотела, что принесла как минимум двоих в жертву? И свою душу следом. — Кого она тебе отдала? — Сестер… у нее много… удобно, когда много. Я помогла… я научила… всему научила. Оскал. И воспользовалась слабостью, чтобы пробраться в тело. Наверняка Розалия сама не знала, что происходит. Сперва так точно. — Замуж вот выдала… старик? Никто и не удивился, что помер. Сердце… у стариков слабое сердце. Только все одно… решили выжить бедненькую. Пришлось бежать. Благо, всегда найдется тот, кто поможет, защитит красавицу… сперва один, потом другой. Она облизнулась. — Как Афанасьев не понял, что ты есть такое? — Ведьмак? — та, что притворялась Розалией, осторожно распрямилась. И головой тряхнула, и потянулась медленно так, словно нехотя. А потом сделала шаг ко мне. — Он глупый был… влюбленный… все влюбленные слепы. А вот бабка его — другое дело. Розочка ей не понравилась. Крепко. А я её почуяла. Пришлось спрятаться. Хорошо-хорошо. Глубоко-глубоко. — Вот и сидела бы. Чего вылезла? — Да не я… Розка, дуреха, наворотила… бросила вон ведьмака, вышла замуж за этого, как его… распробовала жизнь красивую. Но пускай, но ладно… Еще шажок. Идет, танцуя. — А еще помнила она… да, помнила… что должок за нею. Душа её — моя она… моя! — Никто не спорит! Не жалко мне Розалию, ни ту, которую я ныне перед собой вижу, ни другую, что нашла некогда заклятый камень и привела к нему сестер. |