Книга Вот и всё, Владимир, страница 18 – Геннадий Веретельников

Чингисхан глубоко задумался, а потом спросил мудреца:

— Что желаешь ты получить за свою храбрость? Нужна награда? Или могу выполнить любое твое пожелание? Ты настоящий мудрец своей страны и я буду уважать тебя, пока мы будем живы.

— Я хочу пиалу воды, о Великий Хан. И гроздь винограда, – ответил мудрец. Я проголодался.

Рассмеялся Чингисхан и хлопнул в ладоши. Тут же появились люди, которым было велено принести все, что пожелал гость.

Чингисхан продолжил после того, как Муртусали утолил жажду и голод:

— Я сейчас же прикажу своим воинам готовиться к великому походу! Он закончится тогда, когда будет покорен весь обозримый и не по законам мироздания живущий мир! И я хочу, чтобы ты сопровождал меня в этом походе. Также я хочу, чтобы ты научил вашей письменности мою супругу. Подумав некоторое время, мудрец молвил:

— Я согласен, о Великий Хан. Но у меня тоже есть условие. Меня сопровождают восемь моих детей и десять внуков. Они отличные воины. Все служили в Священной Императорской Сотне нашего Великого Императора Поднебесной. Они знают и грамоту, и письменность, и военную стратегию. Пусть они будут телохранителями твоей императрицы. А служить они будут тебе не только верой и правдой, но и напишут историю твоего похода, который принесет тебе славу

Вечную!

Дорогой мой Игнатушка!

Видимо, пишу последнее письмо тебе (отдельно написал маме). Отправлю его, если выживем. Если не Судьба самому, то надеюсь, что его найдут, рано или поздно, и отправят по указанному на конверте адресу.

Цинга^[11] одолела меня, сынок, силы на исходе. Как все-таки зависим человек от еды. От разнообразной еды. Её отсутствие на холоде приводит к самой страшной болезни Сибири. В живых нас осталось двое. В предыдущем письме я писал твоей маме, что из всей экспедиции (а из Москвы нас выехало 17 человек) не заболели цингой только я и старший геолог. Мы остались зимовать на месте раскопок, недалеко от Кубического Дольмена, место, куда аборигены не ходят уже лет двести, боятся.

Здесь и скот, и люди пропадают очень часто, в общем, нам никто не мешал, но начались сильнейшие снегопады, которые замели все вокруг. Верхушки деревьев, на которые мы залазили для рекогносцировки, теперь мне по плечу. А это кедры и сосны.

Продуктовый склад (мы оставили в октябре в отдельно сколоченном срубе) в 30 верстах к югу, но найти его под сугробом в 10 метров мы не смогли.

Снег продолжает идти. Кое-каких мелких животных мы добываем, но еды катастрофически не хватает. Степан, наш художник, обнаружил запас трудолюбивой алтайской белки в дупле. Мы все были ему очень рады! Теперь о работе нашей экспедиции.

Тайник в пещере, которую мы нашили, принадлежал то ли древним разбойникам, то ли контрабандистам. Её завалило или землетрясением, или еще каким-то образом. Внутри мы обнаружили мумифицированные останки одного из них и очень много артефактов (больше всего золотых и серебряных) из различных эпох и стран. Было тут, что нам изучать и описывать!

Но нашего археолога привлек с виду обыкновенный Колчан, со странными, мягкими на ощупь стрелами и совсем не боевыми наконечниками. Не стальными, а серебряными. Значит, их делали не для боя. А в качестве подарка или подношения кому-то великому. Лук был по своей форме как у монгольских всадников времен Чингисхана, только весь в надписях, состоящих из китайских иероглифов. Поразительное открытие мы обнаружили после того, как сняли серебряный наконечник. Одна стрела оказалась свернутой в трубочку. Из тонкой выделанной кожи с нанесенными с помощью тиснения иероглифами. Остальные, а их было 39, были из пергамента, тоже скрученного и завернутого в один слой кожи.