Книга Искушая любовь, страница 157 – Сара Адам

— Заплатить?! Ты убил их! Ты сделал это своим развлечением!

Тело бьёт крупный, неконтролируемый озноб. Внутри нет ни благодарности, ни облегчения. Есть отвращение к нам обоим и ужас. Он загнал себя в ту же грязь, что и они, только с другого конца.

Не хочу быть частью этого мира...

— Как ты узнал? — требую я, отступая в сторону, пока не упираюсь в угол стены. — Как ты вообще нашёл эти... записи?

— Я понял, что с тобой что-то не так ещё на Аляске, но убедился позже. Уже здесь, в Нью-Йорке, — отвечает он ровно. — Ты боялась меня, любых прикосновений. Я догадывался, но не думал, что всё настолько херово.

— Херово... Я и сейчас тебя боюсь, понимаешь? Я уже не знаю, что ещё можно от тебя ожидать. Что ещё ты скрываешь? — качая головой, я стираю слёзы тыльной стороной ладони.

— Я сделал это ради тебя, чёрт возьми! Стёр с лица земли падаль, сделавшую это с тобой, — цедит мужчина сквозь зубы.

— Может, мне тебя ещё поблагодарить за это?!

— Посмотри на меня, — Грей делает два быстрых шага, сокращая расстояние, и с силой хватает меня за лицо, вынуждая столкнуться с его потемневшими глазами, полными тёмной одержимости, сродни безумию.

В это мгновение я осознаю, что он любит меня, как и прежде. Только ко всему прочему осознаю, что эти чувства написаны кровью. И она всегда будет между нами.

— Отпусти, — молю я тихо, потупив глаза. — Мне страшно, Джон. Отпусти, пожалуйста...

— Никогда, Адалин, — Грей хватает мою шею и с силой прижимает к себе, заключая в плотное кольцо рук.

Слегка отстранившись, он наклоняется для поцелуя, но я вырываюсь, отталкивая его от себя.

— Я не могу... Извини, но я правда не могу. Не уверена, что смогу жить и терпеть это всё, — обвожу кивком головы помещение и, не разрывая зрительного контакта, обхожу его стороной. — И не уверена, что смогу пережить то, что ты знаешь обо мне всю эту грязную правду.

Эта ночь стала одной из самых тяжёлых в моей жизни. Я сбежала от Джона. Уехала из этого ужасного места, так ясно и трезво демонстрирующего мне то, кем он на самом деле является.

Я не позволила отвезти себя домой, потому что домой я не собиралась. Мне необходимо было побыть одной, не в четырёх стенах, которые бы давили и напоминали о том ужасе, что всплыло наружу.

Сначала я тупо ехала куда глаза глядят. Вела машину в каком-то животном оцепенении, пока не увидела очертания мостов, перекинутых через воду. Сверкнув фарами, я заехала в тихий, практически пустой район. Припарковавшись на боковой улице, не глушила мотор сразу. Просто сидела, убедившись, что вокруг ни души. Открыв дверь, в меня ударил свежий прохладный воздух. Он трепал непослушные волосы, а я неспешно брела по освещённым дорожкам к воде.

Плотный бетон тротуара вскоре сменился на деревянные настилы, и шаги моих ботинок отдавались глухим стуком в ушах. Я шла по пирсам, протянутым над рекой до самого края. За спиной остался безлюдный парк, а впереди река с отражением сияющих огней Манхэттена.

Я опустилась на самый край пирса, где настил переходил в низкий бетонный парапет. Небрежно сняла обувь и подтянула колени к груди. Мне было ужасно холодно. Осенняя сырость, идущая от воды, казалось, впиталась в мою одежду, в то время как ветер задувал под одежду.

Но этот физический, осязаемый холод был гораздо милосерднее, чем та внутренняя, парализующая дрожь, поселившаяся внутри меня.