Книга Искушая любовь, страница 124 – Сара Адам

Ветерок легонько колышет моё платье, шипы роз впиваются в пальцы, но я не обращаю внимания я почти дошла.

— А вот и я! — озвучиваю, хотя мне никто не ответит.

Остановившись около двух надгробий, внимательно прохожусь по ним взглядом:

«Ольга Князева»

«Константин Князев»

— Привет, мамуля, — здороваюсь, рассматривая красиво выгравированного ангела на выцветшем от времени памятнике. — Привет, папуля, — перевожу взгляд на гравировку любимой статуэтки отца в виде креста, соединённого с пистолетом.

После смерти папы Артём решил увековечить это таким образом. Не скажу, что в восторге от вида оружия, но и осуждать не имею права.

Тёма тоже потерял отца. Но перед этим у него отняли маму. Из-за меня и моего рождения он лишился её, но ни разу меня в этом не упрекнул.

Зато я... только и делала, что винила брата во всех смертных грехах.

— Столько всего произошло с моего последнего визита, что я и не знаю, с чего начать. Стоит приходить почаще... Наверное, я плохая дочь, — наклонившись, оставляю пышный букет на траве около мамы. — Твои любимые, — повторяю фразу папы.

Я сажусь на травку поближе к отцовскому надгробию и начинаю говорить вслух обо всём наболевшем, будто он рядом.

— Пап... Я знаю, что ты видишь меня. Мне так жаль, что я бросила тебя и сбежала тогда. Не навещала часто. Извини меня. Знал бы ты, как я по тебе скучаю...

И я изливаю ему душу. Рассказываю про деньги и про квартиру. Глаза неминуемо наполняются слезами, когда говорю о предательстве единственного близкого человека, что у меня был Алекса.

— Я боюсь этой новой жизни. До сих пор не понимаю, стоило ли возвращаться? Здесь так много всего... Я не уверена, что справлюсь. Что смогу терпеть, ждать и знать, что мой мужчина, как и вы с Артёмом, причиняет другим людям боль. Что каждый день он в опасности в этом долбанном клане.

В горле стоит ком. Каждое слово даётся с трудом, но я продолжаю говорить, сидя, словно на исповеди.

— Мне так страшно... Я потеряла Артёма, а теперь теряю Алекса. Он был единственным стабильным в моей жизни. Я не люблю его как мужчину, но боюсь потерять хорошего друга, боюсь причинять ему страдания. Мне так стыдно... — почему-то произношу громче положенного. Похоже, это самый настоящий крик души. — Я без понятия, чем заниматься, как работать. Кем работать? Ты помнишь, что я всегда мечтала о другом, а сейчас не могу смотреть на лёд. Внутри всё так сильно болит, па-а-а-п...

Горько всхлипывая, роняю лицо в ладони, справляясь с нарастающей истерикой.

— Вроде всё хорошо и налаживается, но стоит задуматься глобально я не знаю, как жить... Раньше ты был рядом и направлял, давал советы, поддерживал, а сейчас я осталась совсем одна. Без тебя!

Подняв глаза, застеленные пеленой, уставляюсь на его имя, представляя, что смотрю в лицо.

— Мне тебя так сильно не хватает. Это не справедливо, что ты больше никогда меня не обнимешь!

Стоит мне произнести последние слова, как ветер поднимается, колыша листья деревьев. Сначала он проходится по моим волосам немного растрепав их, а затем кажется, что кто-то гладит меня по щеке и лицу.

Точно так же, как делал это отец...

Сглотнув, прикладываю дрожащую ладонь к щеке будто хочу продлить момент прикосновения.

Едва слышимый шорох за спиной заставляет меня дёрнуться и резко обернуться, отдёргивая руку.