Книга Искушая любовь, страница 108 – Сара Адам

Поэтому, когда я заявляюсь на порог к брату и сообщаю новость о том, что планирую переехать, предугадать его реакцию не могу. Промямлив что-то вроде: «я хочу вернуться», затаившись, я жду вердикта, практически не дыша. Ладошки позорно потеют от волнения, но я сдерживаюсь не вытереть их о ткань брюк, а только сжимаю в кулаки и разжимаю.

— Бля, наконец-то, — Артём ударяет ладонью по столу, и я вздрагиваю от неожиданности. — Моя маленькая сбежавшая сестрёнка начала думать башкой!

Родная улыбка с толикой бесовщины на лице Тёмы заставляет меня медленно выдохнуть, успокаивая натянутые нервы.

— Делла, я пиздец, как рад, — продолжает он, проводя ладонью по короткой стрижке.

— Не сомневаюсь, — дурацкая улыбка рвётся наружу, но я её подавляю, поджав губы.

Странно, чего бы мне радоваться? Я столько лет бежала от него, а тут сама в ручки приплыла и прошу обратно отцовское имущество. Ещё год назад, прежняя Адалин предпочла бы удавиться, чем идти на поклон к Арту. Но прежняя...

Она хочет жить.

Не существовать, а снова вернуть ту девчонку, что умела мечтать и любить. Наслаждаться, а не копить обиды и растить в себе ненависть.

Это не говорит о том, что в данную минуту я готова впустить Артёма в свою жизнь, как прежде. Совершенно нет. Но я хотя бы попытаюсь заново научиться с ним коммуницировать.

Папа не одобрил бы, что его дети не общаются. Он всегда говорил, что ближе родных брата и сестры никого нет.

Чёрт, может, у меня с головой не в порядке? Кто поселил во мне эту мысль об изменении жизни?

Или это сглаз?

Точно! Долбанная Селин навела на меня порчу, и мозги расплавились, раз я припёрлась к Князеву на своих двух ногах, а не связанная и с мешком на голове!

— Так ты не против, чтобы я... ну... пожила в какой-нибудь из квартир? — слова застревают в горле, и, несмотря на одобрение на лице брата, ощущаю смущение.

Жутко неловко обсуждать эти вопросы. Чувствую себя нищенкой, просящей подаяние.

— Делла, твоё наследство на месте, — Артём смотрит на меня с несвойственной ему теплотой во взгляде. — Я управлял трастом, как основной доверенный, но твоя часть всегда оставалась неприкосновенной. Ты можешь распоряжаться своим имуществом, как твоей душе угодно.

— Хорошо, — киваю, неловко поджав губы. Во мне определённо поселился синдром самозванки.

— Я дам распоряжение, чтобы тебе подготовили и прислали документы. Подпишешь их, и сразу же получишь полный контроль над своим баблом.

— Деньги не нужны... — мямлю, позорно потупив глаза. Реально, как попрошайка. Заявилась и требую всё своё, по сути, ни копейки не заработав. — Только квартиру...

— Ада, не беси, по-братски, а? — Артём морщится, уставляясь на меня, как на идиотку. — Это принадлежит тебе по закону. Или ты думаешь, я конченый мудак, обворовывающий родную сестру?

— Конечно, я так не думаю! — восклицаю, нахмурившись. — Дело не в этом. Просто мне жутко неудобно, понимаешь? Я как будто побираюсь.

— Пиздец, — с ходу выдаёт Тёма, осуждающе покачав головой. — Ты там в своём захолустье ебанулась где-то головой, что ли?

— Ну не перебарщивай тоже, — сложив руки на груди, откидываюсь на спинку стула, неосознанно повторяя его позу. — И прекрати уже материться. У тебя не рот, а словесная помойка.

— Не базарь, — Князев берёт в руки планшет, что-то в нём тыкает и двигает через стол ко мне. С экрана на меня смотрит строка с внушительной суммой, боюсь, я даже не смогу произнести её вслух из-за огромного количества цифр. — Это твоя доля.