Книга Скрипка. Будь моей, страница 80 – Катя Хеппи

— В какой-то момент я даже поверил, что у нас с Анной может что-то получиться. Она перестала шарахаться от меня, песни группы “Опасные” перестали быть фоновой музыкой в нашем доме, утро начиналось с совместного завтрака, а не с поиска новостей о тебе, даже вечером мы смотрели вместе фильм, а не твои фото. Я на радостях решил, что Анна повзрослела, отболела первой любовью и, наконец-то, готова к семейной жизни. Глупо, конечно, для тридцатилетнего мужика верить в сказки.

Как же звенело каждое слово в моей башке, как зудели руки придушить этого сказочного хмыря…

Из-за ревности.

Из-за украденного у нас с Энн времени.

Из-за полуправды. Ведь не было никакого “повзрослела”, “отболела”, была доза транквилизаторов, которой мое маленькая хрупкая девочка лечила свою душевную боль и одиночество.

Прикрыл глаза, вспомнив, как уходил в отрыв, как перепрыгивал с телки на телку, как копил ненависть, пока она страдала, заживо законсервировав себя.

— Когда Анна забеременела, я был на седьмом небе от счастья. Вот только счастье было в моей жизни проездом. Чертов выкидыш, который стал отправным пунктом на пути к разводу. Еще в больнице Анна дала отмашку бракоразводному процессу. До сих пор помню ее слова: “Я рада, что этот ребенок умер, потому что возможно я никогда не смогла бы его полюбить, как отец не смог полюбить меня”, - выговорил с надрывом Дементьев, ошалело заерзал на стуле, а затем сглотнув спросил:- Знаешь, зачем я все это тебе поведал?

— Ну и, — потянул я, понимая, что моя башка совсем становится дурной. Ещё слово и я раскрушу все вокруг, вспыхнув от гнева и неприятия.

— Анна не умеет открыто проявлять чувства. Она не говорит “люблю” или “ненавижу”. Она сначала старается завоевать доверие человека своими поступками, а только потом открывается человеку. Потому что боится людей… Боится навязываться, боиться быть отвергнутой, боится наказания и непринятия. После предательства отца, который был самым родным человеком, сложно верить в любовь.

Я был тем единственным, кому Энн сказала “люблю”, потому что в отличие от меня она сберегла свои чувства. А в ответ я собственноручно сорвал барашки с кранов, фонтанировал в нее ненавистью и агрессией. Рычал, давил авторитетом, унижал, конкретно выживал из группы, но одновременно с этим, твою мать, во снах она была рядом со мной.

— Я услышал тебя, — перебил я. — Сейчас адрес.

— Вот, — мужчина вырвал лист из планера, лежавшего на столе, и протянул мне. — Охрана отследила ее.

— Ок. А ты его забудь, — привстал я и в указательном жесте рассек воздух. — Сейчас Энн только моя. Моя девушка, а в будущем жена и мать моих детей.

— Анна уже никогда не сможет стать матерью.

Финиш!

Моё состояние можно описать двумя словами — полнейшее сумасшествие, потому что я в который раз требую у судьбы невозможное.

Ann

— Я провожу тебя домой?

— Хорошо, — говорю я, улыбаясь, но как же тошно на душе.

Душит ощущение, что я обманываюсь сама и обманываю других.

Каждый раз общаясь с нашим барменом, я вижу его радостное выражение лица и несмелый трепетный взгляд в мою сторону. Это не может не впечатлить.

Ладно, будем искренни. Оттолкнуло поначалу, даже разозлило, поэтому я несколько дней гневно отбивала каждый подкат…

— Энн, ты делаешь мой день солнечным.