Книга Твой Никто, страница 69 – Галина Кор

— Прошу, проходите. Таисия, к вам посетитель.

Тая стоит у спинки кровати закинув на нее ногу и растягивается, словно у станка.

— Привет, — тихо говорю ей. Она поворачивается в мою сторону. — Что с ее волосами? — У Таи были длинные волосы, сейчас же у нее короткая стрижка. Сама бы она никогда не согласилась так подстричься.

— А, вы не в курсе… Это случилось две недели назад. Она была на приеме у психотерапевта, пока он наливал ей в стакан воду, она схватила со стола ножницы и принялась чикать свои волосы. Пришлось остричь все…

— А если бы она себе вены чикнула?

— В состоянии гипомании — это исключено. Суицидальные наклонности проявляются в депрессивном состоянии, — чтобы здесь работать, надо иметь железные нервы. А главное — здоровую психику… Хотя, спорный момент…

— Ты принес мне цветы, — господи, какие у нее… безумные глаза. Я, человек, который мало чего боится в жизни, боюсь ее. Самое страшное, что я не знаю, чего от нее ожидать.

Тимур.

— Да, — протягиваю букет Тае, она смотрит на него, но не спешит брать. Из-за короткой стрижки ее лицо стало более открытым. За эти несколько недель, что я отсутствовал, она как-то осунулась, постарела. На этом фоне и так не маленькие глаза, стали похожи на блюдца. Нет, колодцы… без дна, только черная тьма. Никогда ранее ее безумие не выглядело так… ужасающе.

— Ум… мои любимые. Представляешь, мне предложили контракт! — перенаправляю непонимающе-вопросительный взгляд врачу. Он лишь махнул рукой. — Это совершенно новый уровень! «Современный театр оперы и балета Нувель» в Лионе. Это Франция, малыш! — Меня всегда бесило ее обращение ко мне, малыш… Да, Тая старше меня на пять лет. Но, блин, я не похож на малыша. — Новая постановка! — Она тараторит и тараторит. Без умолку, рождая все новые и новые выдумки. Самое страшное, что она в это верит…

— Зачем ты обрезала волосы, — Тая прекращает болтовню, замирает, будто пытается что-то припомнить.

— Знаешь, я вдохновилась выступлением Тамары Рохо, испанской балерины, которая была солисткой Королевского балета, и решила вот так кардинально изменить имидж. Вот, еще Орели Дюпон… француженка… Представляешь, о ней сняли кино… Мне идет новая стрижка? — у меня ощущение, что, если я скажу нет, она дикой кошкой кинется на меня и выцарапает глаза.

— Непривычно. У тебя стал выразительнее взгляд.

— Я тоже так думаю, — кивает, будто такой ответ ее утраивает. — Так что ты думаешь по поводу моего турне?

— Не думаю, что… — я не успеваю закончить фразу. Из просто активной собеседницы, Тая превращается в гневного монстра. Глаза наливаются кровью, руки сжимает в кулаки, все тело натягивается, словно струна. И стоило ей только открыть рот, как полилось говно, которое я терпел шесть лет.

— Ты всегда меня одергиваешь. Не даешь развиваться. Ты мне просто завидуешь! Я — великая балерина, а ты… ты просто холуй! Ты тянешь меня на дно, не даешь совершенствоваться...

— Тише, Таисия, тише, — Игорь Иванович подходит к ней, берет за руку и гладит по плечу.

— Тимур не хотел тебя обидеть, Таисия. Он переживает, беспокоится, старается помочь…

— Мне не нужна его помощь! Пусть уходит! Уходи! — кричит, выглядывает из-за его плеча. — Убирайся! Я тебя ненавижу! Это все из-за тебя! Ты всегда ставил мне палки в колеса. Зависть, тебя съедает зависть! Я помню, как твоя мать хотела, чтобы ты стал артистом балета, а ты бездарность! Какие мужчины за мной ухаживали, — поворачивается к Игорю Ивановичу и заново начинает рассказ старой пьесы, — они делали ради меня невероятные поступки! Целовали пол, по которому я ходила, заваливали цветами, бриллиантами. А он, — тычет в меня пальцем, — он не ценит меня! Ты — мстительная мразь! Убирайся!