Книга Твой Никто, страница 35 – Галина Кор

— Короче, — нет, я не вынесу, если он продолжит рассказ в таком русле. Раньше сойду с ума от домыслов. Но и злить его не в моих интересах. — Давайте, по существу, и без обеляющих вас дополнений.

— Ну, раз тебе нужен сжатый вариант, — делает жест рукой, типа, «пеняй на себя, ты многое теряешь», продолжает. — Его друг, который сидел справа от него, бросил в стакан своей спутнице таблетку, а твой ухажер, недолго думая, проделал тоже самое. Вы пришли, выпили, как понимаю за здоровье именинника, и тебя унесло. Он вытащил тебя полувменяемую на улицу, волок на стоянку к своей машине, чтобы оприходовать.

Смотрю на него не моргая, пытаюсь усвоить сказанное. А вот переварю ли? Ни хрена не соображаю. Зачем Артуру мне что-то подмешивать?

Может этот… Никто врет? А ему это зачем?

Одно я понимаю четко, что кто-то что-то сделал, а я голая!

Пока все не в пользу этого мужика со стальными прокачанными мышцами и витиеватыми татушками на теле, прикрывшего свое «богатство» полотенцем. Ведь Артура здесь нет, и он не может ничего сказать в свое оправдание.

— Это вы так решили? Может он хотел отвезти меня домой?

— Ага, и поэтому просил тебя не портить ему праздник и шевелить ногами, обещая незабываемый трах?

— Это вы придумали или он вам сказал?

— Нет. Это он говорил тебе, а я просто слышал. И ты бы слышала, если бы не валялась мешком на газоне со стеклянными глазами и была вменяема.

Тру рукой лицо, пытаясь стереть с себя морок. Может, если ущипнуть себя, то я проснусь? Точно! Это сон! Дурацкий, неприятный, пугающий… но сон. Щипаю себя за руку. Черт, больно. Как не прискорбно, но я не сплю. Пора очухиваться и разгребать навалившуюся реальность.

— Ладно, допустим…

— Что значит, допустим, — возмущается еще, ты смотри, — я рассказал все, как было.

— Окей, я принимаю ваш рассказ за… реальность. Но! Как я оказалась здесь? Да еще и голой!?

— Все легко объясняется, — как у него все просто и легко, прибила бы его! — Я его… немножко ударил, припугнул и… закинув тебя на плечо, принес к себе.

— Ударили!? Припугнули?! Вы его избили?

— Смотри, — поставив чашку на комод, протягивает руки вперед, — у меня даже костяшки не сбиты. Так, пнул разочек… в воспитательных целях.

— Гм… Оставим пока Артура за скобками, вернемся ко мне. Почему я голая? У нас… мы…

— Из тебя вчера такая-никакая жрица любви была, что ты могла подрабатывать только дровами на лесопилке. А голая потому, что сама разделась. Причитала: «Мне плохо. Мне жарко» … И вещи с себя срывала, бегая по квартире, как курица без башки. Чтоб как-то тебе помочь, засунул тебя в душ под прохладную водичку. Ну вытер потом и в кровать уложил. — Сглатываю ком во рту, а он стал поперек и слово не дает сказать. — Да не парься ты. Что я баб голых не видел. Поверь моему опыту, у всех все одинаковое. У всех, что спереди, что сзади — все по вертикали, ни у кого горизонтального ничего и никогда не видел. Грудь у тебя нормальная, не висячая, стесняться нечего.

Укладываюсь ровненько на постели, как покойник в гробу, еще и ручки сложила, как полагается.

— На каком мы этаже?

— На седьмом, а что?

— Я сейчас от позора и стыда упаду прямо на первый и разобьюсь вдребезги.

— Ой, — машет рукой, словно от назойливой мухи отмахнулся, — не страдай. Радуйся, что не очнулась на стоянке под пьяным прынцем помятой Золушкой. Выдохни, бобер! Я ж смотрел на тебя по-братски.