Книга Беременна на заказ, страница 28 – Валентина Кострова

— Правда? — Чувствую себя по-настоящему счастливой, словно это моя девочка внутри меня. Широко улыбаюсь и ищу поддержки во взгляде Тимура Ринатовича. Его глаза светятся гордостью и довольством. Он пытается спрятать улыбку, но она так и норовит появиться на его губах и намертво застыть.

Мне протягиваю салфетку, чтобы вытереть гель с живота, потом отдают три черно-белых снимка. Еще раз выслушиваю наставления по поводу того, что нельзя себя сильно утомлять, и прием завершается. Как только я и Тимур Ринатович выходим из кабинета, протягиваю ему снимки.

— На память. У меня есть еще с первого УЗИ, если потребуется, я могу вам их отдать.

— Спасибо, — голос его звучит немного сипло. И мне кажется, что он меня благодарит не только за УЗИ, а вообще за все, что сейчас вокруг него происходит. Но это я так думаю, а о чем на самом деле думает сам мужчина, мне неизвестно, спрашивать — не имею морального права.

— Сейчас попросят тест на отцовство сдать?

— Тест? Нет, не будет никакого теста. — Тимур Ринатович прячет снимки во внутренний карман пиджака, смотрит мне в глаза. — Я верю, что вы носите моего ребенка. После рождения для галочки сделаем анализ, а пока не вижу смысла подвергать вас и дочь риску.

— А если окажется, что девочка не ваша? — Такого варианта не будет, но мало ли какие тараканы бродят у него в голове.

— В любом случае, я ее заберу. Вы не в ответе за материалы, которые предоставила Милана. Ребенок не виноват в интригах взрослых. Не думаете же вы, что я могу отказаться от малышки?

— Думаю, — честно признаюсь. — У мужчин нет материнского инстинкта.

— У них есть воспитание. И если мужчина воспитан, как последний подонок, он себя так и будет вести. Если вы переживаете по поводу того, что я могу отказаться от своих слов, то мы можем составить новый договор между нами и подписать его.

— Не стоит, я вам верю. Тогда я свободна?

— Не совсем. — Серьезность его тона настораживает. Я напрягаюсь и пытаюсь угадать тему предстоящего разговора. — Мы можем поговорить в машине или зайти в какое-нибудь кафе. У вас еще есть время?

— Да, конечно. Мой поезд в семь вечера, а сейчас три.

— Тогда поищем уютное кафе возле вокзала.

— Там рядом торговый центр есть. Уверена, будет кафе по вашему вкусу.

— Главное, чтобы не было слишком шумно. Поехали?

— Да, — улыбаюсь. И пока мы вместе покидаем клинику, я пытаюсь мысленно набросать возможные темы будущего разговора. Скорее всего, это связано с ребенком, больше нам не о чем разговаривать.

В торговом центре во второй половине дня людей больше, чем утром. Я начинаю сомневаться, что нам удастся найти свободный столик на фуд-корте. Тимур Ринатович везде, где только можно, проявляет внимательность: то дверь откроет и придержит, то руку протянет, если видит ступеньки, то заслоняет меня собой от какой-то компании молодежи, когда мы оказываемся на шестом этаже торгового центра. Он неожиданно берет меня под локоть и тянет в сторону кафе, отгороженного от большинства точек быстрого питания. В кафе на входе нам выдают пластиковую карточку, находим уединенное место.

— Что вы будете? — Тимур Ринатович нависает надо мной, я вскидываю на него глаза. Ехать мне потом предстоит четыре часа, нужно хорошо поесть.

— Что-то не слишком тяжелое для желудка и зеленый чай с какой-нибудь булочкой, — улыбаюсь, смущаясь своей наглости, но потом сама себя одергиваю. Все же я кормлю его дочь.