Книга Развод. И снова любовь, страница 87 – Элли Лартер

Я очень волнуюсь и, честно говоря, не знаю, какой результат кажется мне наиболее желательным.

Наверное, если думать только о себе, я бы предпочла, чтобы отцом Дамира оказался Давид. Он, по крайней мере, полноценно заинтересован в ребенке, ездит к нему в гости уже несколько дней подряд... возможно, с ним получится построить отношения и семью, как мы с сыном заслуживаем.

С другой стороны, если рассуждать с позиции Дамира, то лучше бы, чтобы его отцом оказался Миша. Потому что именно его мой сын считает папой, любит и всегда ждет. Впрочем... Дамир ведь сам сказал, что папа, кажется, нас не любит...

Так что — даже не знаю, как лучше.

Будь что будет!

— Готовы? — спрашивает Давид. Он из всех нас самый спокойный и уравновешенный. Оно и неудивительно: он-то о существовании потенциального сына знает всего несколько дней! Мы с Мишей — другое дело.

— Открывай уже, — командует Миша, и Давид вскрывает первый конверт.

Я слежу за движениями его пальцев, которые разворачивают лист бумаги, с замиранием сердца.

— Ну что же, — нервно комментирует Давид и зачитывает заключение, написанное после таблицы совпадения аллелей: — Вероятность отцовства — девяносто девять целых и девяносто девять сотых процентов. Вывод: отцовство практически подтверждено.

— Ясно, — Миша тяжело, с явным усилием выдыхает. — Не знаю даже, есть ли смысл открывать второй конверт...

— Открой, — просит Давид. — Вдруг нас ждет сюрприз?!

Но никакого сюрприза внутри не оказывается, и Миша читает именно то, что мы и ожидали:

— Вероятность отцовства — ноль процентов. Вывод: отцовство практически исключено. Вот и все.

— Вот и все, — как эхо, повторяю я.

— Получается, Лене и ее дружку можно было и не стараться, можно было и не подменять результаты, — фыркает Миша.

— Главное, что мы теперь знаем правду, — говорю я.

— Вопрос, что делать-то с этой правдой, — качает головой Давид. — Правильно ли я понимаю, что вы, Михаил, любите Дамира и не планируете бросать его?!

— Правильно, — кивает Миша.

— Получается, мы будем воспитывать его, как шведская семья, или что?! Когда и как мы скажем Дамиру о том, кто его настоящий отец?!

— Думаю, это мне решать, — вмешиваюсь я.

— Ну да, это же твоя вина, — фыркает Миша.

— Давайте без обвинений, — тормозит его Давид. — Теперь мы все трое в одной лодке и должны работать сообща ради благополучия Дамира. Думаю, все не так уж ужасно. Два папы — лучше, чем один.

— Да уж... — я тру пальцами переносицу.

Ощущения максимально странные. Как в фильме «Мамма Мия» с Мэрил Стрип, где у героини Аманды Сайфрид двадцать лет не было ни одного отца, а потом появилось сразу трое!

Но я, наверное, все-таки рада.

Давид отчасти прав: теперь в жизни моего сына будет сразу два папы. Давид компенсирует тот недостаток внимания, что не может дать Миша, а Миша навсегда останется тем, кто помог нам в самом начале нашей истории...

Да, есть трудности.

Нам придется найти правильные слова, чтобы объяснить Дамиру, почему у него теперь два папы.

Но в остальном — думаю, все и правда не так уж ужасно.

___

Сейчас.

___

— Ты прости, конечно, — говорит Давид. — Но то, как ты поступила со мной... с нами... с нашим сыном... я простил тебя, но никогда не смогу строить с тобой отношения.

Минуту назад я призналась ему, что хочу попробовать, и вот — отказ, вежливый, мягкий, но все-таки отказ.