Книга Развод. И снова любовь, страница 61 – Элли Лартер

— Я в курсе, кто ты.

Она так стремительно меняет тон, обращается ко мне на ты и сообщает, что знает меня, что я теряюсь.

В смысле, блин, она в курсе, кто я?!

Откуда?!

Кто ей рассказал?!

Потому что если не Миша, то... я правда не знаю!

Может, Артур?!

Но парень ведь считает меня помощницей своего отца!

Да и не припомню я, чтобы он меня тайком фотографировал, чтобы потом, например, матери показать... не дорос еще до такого.

В общем, странно.

И в моменте я чувствую себя совершенно ужасно.

Мне требуется немного времени, чтобы прийти в себя, снова обрести дар речи и наконец ответить:

— Ну... если ты в курсе, то все гораздо проще.

На самом деле, все гораздо сложнее, но я надеюсь, что мой голос звучит убедительно и уверенно.

Я гордо задираю голову и продолжаю:

— Надеюсь, ты понимаешь, что твое время давно вышло, — я презрительно оглядываю свою оппонентку с головы до ног, как бы намекая, что она уже давно не так хороша, как двадцать лет назад.

— Надеюсь, ты понимаешь, что твое время истечет быстрее, чем ты успеешь моргнуть, — фыркает в ответ рыбина.

— С чего бы?!

— Как минимум — с того, что ты не единственная его любовница, — говорит Саша. — Как максимум — с того, что у него есть обязательства по четырем детям, а все совместно нажитое имущество при разводе будет делиться между ним и мной. Думаешь, тебе достанется свободный богатый мужчина?! Боюсь, ты будешь разочарована. Но я, конечно, не стану мешать тебе набивать шишки. Может, это тебя чему-нибудь научит. Ну а единственное, почему я здесь, единственное, за что я буду бороться, это возможность быть рядом с моим сыном. И ее ты у меня не отнимешь, ясно?!

— Мне не уперся твой сын, — фыркаю я. — Но если ты думаешь, что открыла мне щас глаза, то ты глубоко заблуждаешься. Я в курсе про Каро. И про детей в курсе. Только вот с количеством ты промахнулась, их всего двое: один твой и один Каро. Мишаня не несет никакой ответственности за ваших совершеннолетних дочерей.

— Неужели.

— Конечно. Что до вашего развода... поскорей бы. Мишаня заслуживает счастья. Заслуживает приходить после работы не в засранный маленьким больным ребенком дом, а...

Договорить я не успеваю, потому что рыбина вдруг заряжает мне по лицу мощной пощечиной.

Я хватаюсь за лицо, прикрывая ладонью расползающееся по щеке красное пятно, и вскрикиваю от неожиданности и боли.

— Не смей. Называть. Моего. Сына. Больным, — цедит она сквозь зубы, и я впервые вижу в ней угрозу и силу. — Потому что если бы вы не потащили его сюда, с ним бы все было хорошо!

— Пошла ты, — отвечаю я ей грубо, дерзко, но продолжать этот диалог не хочу. На нас и так уже смотрят сотрудники и гости отеля. Я чувствую себя униженной, оскорбленной, это отвратительно.

— Сама пошла... прочь от моего стола! — говорит Саша, и я действительно встаю, чтобы уйти.

Не знаю даже, считать ли этот раунд проигранным... но следующий точно будет за мной, потому что прямо сейчас я пойду и пожалуюсь Мишане. Он будет недоволен, что рыбина посмела меня тронуть, да еще и в общественном месте, на глазах кучи людей! Нормальная вообще?!

Проснувшись утром, я собиралась неторопливо позавтракать и пойти в бич-клаб купаться и загорать, пока Мишаня возится с сыном, но планы меняются: быстро перекусив и переодевшись, я отправляюсь в больницу.