Книга Бывшая жена. Научусь летать без тебя, страница 44 – Элли Лартер

Судя по его мрачному виду, с тетей Агнией он ни о чем толковом, устраивающем обе стороны не договорился.

Возможно, она теперь сомневается, передавать ли ему акции, и это его злит.

Но я такому положению вещей только рад.

— Что, тискаетесь?! — спрашивает он иронично, и Зоя моментально отлипает от меня, даже как будто с отвращением, а потом рыкает:

— Не твое дело!

— Да ладно тебе! — нервно смеется отец. — А папочку обнимешь?!

Он распахивает объятия, но Зоя лишь делает шаг назад:

— Обойдусь как-нибудь.

— Ой... уже и пошутить нельзя!

— Так себе время для шуток, — напоминаю я, невзначай защищая сестру.

Отец понимает, что остался в меньшинстве, и быстро меняет тему разговора:

— Новостей нет?!

— Пока нет, — я качаю головой, но именно в этот момент вижу, что к нам направляется Светлана Ивановна Черовадже, заведующая травматологией, та самая, что звонила мне и отцу, чтобы сообщить о случившемся.

Мы все трое сразу напрягаемся.

К тому же, по мере ее приближения становится ясно: хороших новостей нет, потому что лицо у нее уж больно мрачное...

Но есть ли плохие?!

— Роман Витальевич, Зоя Романовна, Вячеслав Романович, — обращается она к нам. — Боюсь, мне нечем вас пока порадовать.

У меня сердце падает вниз.

Она продолжает:

— Головной мозг начал отекать — это очень опасное состояние. Чтобы снизить нагрузку на мозг и организм в целом, мы ввели Агату Александровну в состояние медикаментозного сна...

— То есть, она теперь в коме?! — с ужасом спрашивает Зоя, и я, чтобы немного успокоить, сжимаю ее ладонь своей.

— Можно сказать и так, — кивает Светлана Ивановна. — Но я хочу, чтобы вы понимали: это сделано для ее блага. Чтобы организму было проще собрать все свои ресурсы и пустить их на восстановление.

— Сколько она пробудет в таком состоянии?! — спрашиваю я.

— Пока сложно сказать, но вряд ли меньше недели.

— Она может... умереть?! — спрашивает Зоя.

— Мы делаем все, чтобы этого не произошло...

— Вы уходите от ответа, доктор! — настаивает сестра.

— Я не ухожу от ответа, Зоя Романовна, просто у меня его нет... пока что. Как только у нас появится какая-то свежая информация по здоровью вашей матери, мы сообщим. А пока я советую всем вам разойтись и отдохнуть... здесь вы все равно ничем не поможете — только потратите впустую нервы и силы...

— Ясно, — ледяным тоном говорит Зоя и быстрым шагом направляется прочь.

Я, конечно, бегу за ней.

В общем, я сдаюсь и рассказываю брату все.

Не только потому, что доверяю.

И не только потому, что он один-единственный знает, как разговорить меня.

В основном — потому, что я просто устала уже держать все это в себе, годами носить внутри эту боль, эту обиду, и притворяться перед всеми сильной, смелой, самостоятельной, гордой и... не знаю, идеальной?!

Потому что я не такая!

Я — поломанная изнутри!

Поломанная собственной матерью... которая обошлась со мной, как со своей игрушкой, своим питомцем, а не живой отдельной личностью, а потом еще и забыла об этом, словно ничего никогда не было!

Нормально ли это?!

Нет.

Но Слава понимает, принимает, обнимает меня, окружая теплом, заботой, безопасностью.

Эмоции так и льются из меня:

— Спасибо, брат! — благодарю я, с трудом сдерживая слезы. — Я счастлива, что ты все-таки меня понял! Я такая дура, что не поделилась раньше...