Книга Предатель. Он (не)достоин меня, страница 54 – Нина Авсинова

Прошла уже неделя с той ужасной встречи с Миленой. Неделя, как мы с Максимом не виделись. А кажется – целая вечность.

Скучаю по нему. По его голосу, по его улыбке, по тому спокойствию, которое он мне даёт. Но пока не готова. Пока слишком много боли, слишком много злости. Не хочу приносить это в отношения с ним.

Утром дня отъезда собираем чемоданы. Маша носится по квартире, складывает солнечные очки, купальники, лёгкие платья.

— Представляешь, мам, – щебечет она, – две недели на море! Никакой работы, никаких проблем! Будем загорать, плавать, читать книжки!

Улыбаюсь, глядя на её радостное лицо. Поездка – это именно то, что нам сейчас нужно.

Такси должно приехать через десять минут. Спускаемся с чемоданами вниз. Маша тащит свой огромный чемодан, я – свой поменьше и сумку.

Выходим на улицу – и замираем.

У подъезда стоит тёмный автомобиль.

Александр опирается на капот, в руках букет белых роз. Лицо у него осунувшееся, глаза красные. Выглядит так, будто не спал неделю.

Видит нас, выпрямляется.

Мы стоим – я с чемоданом, Маша рядом, он с букетом.

Немая сцена.

— Маш... – начинаю я напряжённо, подозревая неладное.

Дочь виновато опускает глаза.

— Прости, мам. Это я сказала папе, что мы уезжаем. Думала... думала, может, он хочет попрощаться.

Смотрю на неё с болью. Она до сих пор надеется, что мы помиримся. Что папа скажет правильные слова, и всё наладится.

Но таких слов не существует.

Александр делает шаг к нам, протягивает букет.

— Таня... – голос хриплый, умоляющий. – Давай поговорим. Пожалуйста. Я знаю, что натворил. Знаю, как больно тебе. Но мы же можем это исправить? Мы можем начать заново?

Качаю головой, не беру букет.

— Нет, Саша. Не можем.

— Можем! – настаивает он отчаянно. – Я порвал все связи с ней! Никогда её больше не увижу! Сделаю всё, что ты скажешь!

— Это мы уже проходили. А ребёнок? – спрашиваю холодно.

Он бледнеет, опускает руки с букетом.

— Таня, я... я даже не уверен, есть ли он... может, она лжёт? А может, это не мой ребёнок?

Усмехаюсь горько.

— Значит, ты допускаешь, что у неё могут быть другие любовники одновременно с тобой? Как мило. И как это меня успокаивает.

— Таня, ну пожалуйста! – он хватает меня за руку. – Не уничтожай нашу семью из-за одной ошибки!

Высвобождаю руку.

— Ошибки? – голос становится жёстче. – Саша, ты водил её в наш дом! Спал с ней в нашей постели! Это не ошибка – это сознательный выбор! Не я уничтожаю нашу семью! Это ты давно её уничтожил!

В этот момент скрипит дверь подъезда. Выходит наша соседка – старушка лет семидесяти.

Видит нас, останавливается, ехидно усмехается.

— О, – говорит она громко, чтобы слышали все, – сначала к тебе девки ходят, потом цветы жене даришь. А поздно, милок, поздно.

Мы все замираем, смотрим на неё.

А она продолжает, явно наслаждаясь произведённым эффектом:

— К ней уже мужчина приходил. Неделю назад. Приходил вечером. Утром ушёл. – Она показывает на меня рукой. – Упустил ты её, упустил, милок!

И, довольная собой, ковыляет дальше.

Тишина.

Мёртвая, оглушающая тишина.

Маша смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Александр стоит как вкопанный, в руках букет, лицо белое как мел.

А я чувствую, как по щеке течёт слеза.

Не от стыда.

От облегчения.

Потому что теперь он знает. Теперь он понимает, что я тоже способна на выбор. Даже если это неправда. Пусть побудет на моём месте.