Книга Предатель. Он (не)достоин меня, страница 23 – Нина Авсинова

— Переживала за тебя, – отвечает Максим мягко. – Она рассказала мне об этом позавчера. В нашей беседе, на сеансе терапии, она доверилась мне. Сказала, что это удар для неё, что не знает, как тебе об этом сказать. Боялась, что тебе будет больно. Хотела защитить тебя.

Усмехаюсь сквозь слёзы. Горькая, злая усмешка искривляет губы.

— Значит, я была последняя, кто обо всём узнал, – говорю, вытирая слёзы ладонями. – Знали все – мои клиенты в бассейне, моя дочь, ты, может ещё полгорода... я одна ходила как дура. Верила ему. Доверяла каждому слову. А все вокруг уже знали правду. Жалели меня, наверное. Бедная Татьяна, такая наивная.

Встаю резко, опрокидывая стул. Он падает с грохотом. Пожилая пара оборачивается, смотрит. Не обращаю внимание. Быстро иду к выходу, хватаю куртку из гардероба. Слышу шаги за спиной. Максим бежит к кассе, быстро расплачивается, бросает деньги на стойку.

Выбегаю из кафе. Холодный декабрьский воздух бьёт в лицо, обжигает легкие, но мне все равно. Иду быстро, не разбирая дороги, просто прочь.

Обидно. Так обидно, что хочется кричать, бить что-нибудь, разрушить все вокруг. Чувствую себя полной дурой. Наивной, глупой дурой, которую все жалели, но никто не предупредил. Никто не сказал правду в лицо.

— Таня, стой! – кричит Максим за спиной.

Не останавливаюсь. Иду дальше, в никуда, куда глаза глядят, просто прочь от этого кафе, от этого разговора, от этой боли.

Он догоняет меня, хватает за руку, останавливает, разворачивает к себе и обнимает. Крепко, не давая уйти, прижимая к себе. Прижимает мою голову к своей груди.

И я рыдаю в его объятиях. Рыдаю так, будто выплакиваю всю свою боль, все обиды, все разочарования последних лет. Он держит меня, гладит по спине успокаивающе, шепчет что-то тихое, ласковое.

Не знаю, сколько прошло времени. Минута? Пять? Десять? Наконец успокаиваюсь. Рыдания стихают. Отстраняюсь, вытираю мокрое лицо рукавом куртки.

И только тогда замечаю – он в одном свитере. Без куртки. Стоит на холодном декабрьском воздухе, и пар идёт от его дыхания.

— Максим! – восклицаю я испуганно, хватая его за руку. – Ты же замерзнешь! Иди, надень куртку немедленно!

— Я в порядке, – улыбается он.

— Иди немедленно! – командую я строго, толкая его к двери кафе. – Сейчас же!

Он послушно возвращается внутрь, надевает куртку, застегивает молнию. Выходит обратно. Я уже успокоилась, пришла в себя. Стою, глубоко дышу холодным воздухом, чувствуя, как он наполняет легкие, освежает мысли.

— Прости, – говорю тихо, глядя ему в глаза. – Ты ни в чем не виноват. Совсем ни в чем. А я на тебе сорвалась. Это было несправедливо.

— Все нормально, – отвечает он спокойно, понимающе. – Я понимаю, как тебе больно. Понимаю лучше, чем ты думаешь.

Смотрю на него внимательнее.

— Ты тоже... ты тоже через это прошел?

Он кивает, в глазах мелькает старая боль.

— Четыре года назад. Жена ушла. К другому мужчине. Детей у нас не было, поэтому юридически было проще. Но все равно... все равно это больно. Когда человек, которому ты доверял, которого любил, предает тебя. Когда рушится все, во что ты верил.

Киваю. Он действительно понимает меня. Не просто жалеет из вежливости. Действительно понимает, потому что сам прошел через это.

— Пойдем, подвезу тебя домой, – говорит он мягко, беря меня за руку.