Книга Измена. Ты разбил мне сердце, страница 57 – Нина Авсинова

Дверь открывается, выходит врач — женщина лет сорока, в зелёном халате, усталое лицо.

— Вы муж Макаровой Елены? — спрашивает она.

— Да! — вскакиваю я. — Как она? Ребёнок?!

— Кровотечение остановили, — говорит врач, и я чувствую, как внутри всё сжимается от облегчения. — Ребёнок в порядке. Сердцебиение в норме. Но вашей жене нужен строгий постельный режим. Минимум две недели. Угроза выкидыша сохраняется.

— Можно к ней? — прошу я.

— Сейчас нельзя, — качает головой врач. — Она отдыхает после процедур. Приходите завтра утром, часов в десять.

Киваю, благодарю её. Врач уходит, а я остаюсь стоять в коридоре, не в силах пошевелиться.

Ребёнок жив.

Лена в порядке.

Но это была Вика.

Я знаю, что это была она. Что она сказала Лене? Что сделала?

Ярость начинает закипать внутри. Медленно, но неотвратимо.

Еду к Вике. Паркуюсь у подъезда, поднимаюсь на лифте.

Звоню в дверь. Долго. Настойчиво.

Наконец дверь открывается. Вика стоит на пороге в домашнем халате, волосы растрёпаны. Видит меня и бледнеет.

— Кирилл... — начинает она.

Не даю ей договорить. Врываюсь в квартиру, хватаю её за плечи, прижимаю к стене.

— Что ты ей сказала?! — рычу я ей в лицо. — Что ты сказала Лене?!

— Я... я просто... — она заикается, глаза широко раскрыты от страха.

— Она в больнице! — кричу я. — С угрозой выкидыша! Из-за тебя! Ты довольна?!

— Я не хотела... — Вика пытается вырваться, но я держу крепко.

— Слушай меня внимательно, — говорю я, и мой голос становится холодным, как лёд. — Если ты ещё раз, хоть раз, подойдёшь к моей жене, я тебя упеку за решётку. Неважно за что и какими способами. Я найду, за что посадить. Мошенничество, клевета, угрозы. Что угодно. У меня есть деньги, связи. Понятно?!

Она кивает, по щекам текут слёзы.

— Понятно, — шепчет она.

Отпускаю её, отступаю на шаг. Вика сползает по стене, садится на пол, закрывает лицо руками.

Разворачиваюсь и ухожу.

Хлопаю дверью так громко, что эхо разносится по подъезду.

В машине сажусь, сжимаю руль так крепко, что костяшки пальцев белеют. Дышу глубоко, пытаюсь успокоиться. Руки дрожат, адреналин бьёт в виски.

Вика перешла черту. Последнюю черту. И если она ещё раз приблизится к Лене, я сдержу обещание. Найду способ упечь её за решётку.

Утром приезжаю в больницу ровно в десять. Иду в палату, где лежит Лена. Она лежит на кровати, бледная, с синяками под глазами. Но улыбается, когда видит меня.

— Привет, — говорит она тихо.

Сажусь рядом, беру её руку.

— Как ты? — спрашиваю, и голос дрожит.

— Лучше, — кивает она. — Врач сказала, всё в норме. Ребёнок в порядке. Просто нужно полежать ещё несколько дней, потом выпишут.

— Что произошло вчера? — спрашиваю я осторожно. — Наталья сказала, к тебе подошла какая-то женщина. Это была Вика?

Лицо Лены меняется. Улыбка исчезает, глаза темнеют.

— Да, — говорит она тихо. — Это была Вика. Она... она сказала ужасные вещи. Что я испортила ей жизнь. Что всегда у меня было всё лучшее. Что она ненавидит меня.

Я сжимаю её руку крепче.

— А потом сказала, что знает, что я беременна, — продолжает Лена, и слёзы начинают катиться по её щекам. — И сказала, что... что Бог накажет меня. Что этот ребёнок не родится. И ушла. А у меня сразу заболел живот.

Ярость снова поднимается волной, но я держу себя в руках. Лене сейчас не нужны мои эмоции. Ей нужна поддержка.