Книга Измена. Холод откровения, страница 41 – Нина Авсинова

Наливает кипяток, ставит передо мной чашку. Садится напротив.

— Рассказывай, — говорит он спокойно. — Если хочешь, конечно.

Делаю глоток — горячий, крепкий чай обжигает горло, но это приятно. Обхватываю чашку ладонями, грею руки.

И начинаю рассказывать.

Про то, как Толя получил повестку. Про его ярость. Про разбитую посуду и вазу. Про угрозы. Про то, как я заперлась в ванной и вызвала полицию.

Максим слушает молча, не перебивает. Только иногда кивает. На его лице нет ни шока, ни осуждения — только внимание и участие.

— Господи, — выдыхает он, когда я заканчиваю. — Марин, мне так жаль. Никто не должен через такое проходить.

Смотрю в свою чашку.

— Я просто... я не знала, что он так отреагирует. Я думала, что он будет злиться, конечно. Но не настолько.

— Он потеряет контроль, когда узнает о размере раздела имущества, — говорит Максим тихо. — Ты же понимаешь это?

Киваю.

— Понимаю. Поэтому я и ушла. Юрист предупреждал, что он может вести себя агрессивно.

Максим несколько секунд молчит, смотрит в свою чашку. Потом поднимает глаза на меня.

— Ты в безопасности здесь. Можешь оставаться, сколько нужно. Неделю, две, месяц — не важно. Пока не найдёшь своё жильё или пока не разберётесь в суде.

Смотрю на него, и к горлу подступает ком.

— Макс, я не могу злоупотреблять твоим гостеприимством. Я найду квартиру, съёмную, завтра же начну искать...

Он качает головой.

— Марин, остановись. Ты сейчас в стрессе. Завтра тебе надо забрать Софу из школы, поговорить с ней. Послезавтра — разбираться с юристом, с документами. Тебе сейчас не до поиска квартир. Оставайся здесь. Правда. Мне не сложно.

Слеза катится по щеке. Я быстро вытираю её.

— Спасибо, — шепчу я. — Ты очень добрый.

Он усмехается.

— Просто порядочный. Разве можно бросить человека в беде?

Мы ещё сидим, пьём чай. Максим рассказывает что-то лёгкое, отвлечённое — про своих сотрудников, про смешной случай на работе. Я слушаю вполуха, но благодарна за то, что он пытается отвлечь меня.

Наконец он смотрит на часы.

— Половина первого. Тебе надо поспать.

Киваю, встаю из-за стола. Иду в гостевую комнату, закрываю дверь.

Сажусь на край кровати и смотрю на свои сумки. Две наспех собранные сумки — вот и всё, что у меня есть сейчас. Всё остальное осталось там, в той квартире, с тем человеком, который когда-то был мне любимым мужем.

Достаю из сумки пижаму, переодеваюсь. Иду в ванную — небольшая, но чистая, пахнет мужским шампунем. Умываюсь холодной водой, смотрю на своё отражение в зеркале. Красные глаза, бледное лицо, растрепанные волосы.

Кто эта женщина? Неужели это я?

Возвращаюсь в комнату, ложусь в кровать. Натягиваю одеяло до подбородка.

И только тогда позволяю себе расплакаться по-настоящему.

Плачу в подушку, чтобы Максим не услышал. Всхлипываю, кусаю губы, чтобы не закричать от боли. Всё, что я сдерживала последние часы, выливается наружу.

Пятнадцать лет. Пятнадцать лет я прожила с этим человеком. Любила его, доверяла, строила с ним жизнь. А он... он изменял мне. Годами. И думал, что имеет на это право. А когда я решила уйти, устроил сцену. Разбил посуду. Угрожал мне.

Плачу, пока не кончаются силы. Потом лежу неподвижно, смотрю в темноту.

За стеной слышу тихие звуки — Максим ходит по квартире, что-то делает на кухне. Потом его шаги удаляются, дверь его спальни закрывается.