Книга Прокати меня, страница 33 – Яна Ланская

*Сап/sup board — доска с веслом.

Ну всё… Я даже представить не могу, что сейчас будет…

Но тут Макс встаёт, подбегает к двери и делает то, что никто и никогда не делал…

— Добрый вечер, Арина Сергеевна, — врубает всё своё очарование на турборежим, — я Вам потом всё объясню, — мягко подталкивает мою бабушку и закрывает за ней дверь.

Я думаю, она потеряла дар речи, точнее, её лишили дара речи первый раз в жизни. И мне бы сейчас лежать и трястись от страха, но мы переглядываемся и начинаем ржать на весь дом. Это надо такое и так сказать в данной ситуации. Легенда!

А выражение её лица… Я его никогда не забуду…

— Антропов, я в шоке!

— Я сам в шоке, — смеётся, — что делать будем?

— Вообще-то надо что-то делать с ногой.

— Давай в аптеку съезжу или в травмпункт? Давай ещё раз нормально посмотрим.

— Позови бабушку, она мастер по этим делам. У неё от гормонов проблемы с кожей и постоянные раны.

Макс открывает дверь, слышу, как спускается на первый этаж и через пару минут возвращается. Он сказал бабушке, что я обожглась об трубу мотоцикла и не смогла дойти. Она сейчас придёт с аптечкой. Мама тоже приходит на шум, когда они видят мою ногу, вопросов о Максе больше не возникает. Меня все так жалеют, что мне становится намного больнее. Зрелище действительно жуткое. Просто большой поджаренный круг.

Мама ревёт, у неё руки трясутся, а бабушка действует холодно и решительно. Скомандовала Максу меня держать, обработала ожёг, нанесла какие-то свои перуанские мази и заклеила пластиной с серебром. Не понимаю, что это и зачем, уверяет, что всё пройдёт.

Мама совсем расклеилась и убежала пить успокоительные, а ба дала мне обезболивающее и пошла помочь маме.

— Малыш, — смотрит на меня виновато Макс, — мне очень жаль.

— Нормально, жить буду. Главное, чтобы рубцов не было. В крайнем случае тату сделаю.

— У тебя слишком красивая кожа для татуировок. Я спрошу у мамы, что можно сделать, и всё-всё тебе оплачу. Только не расстраивайся.

Слишком красивая кожа? Он правда так думает? От необычного комплимента и боль утихает. Может, это и лекарство подействовало, но я уверена, что моё лекарство картавит и носит кроссы сорок сельмого размера.

— Вырулим. Поезжай домой. Ночевать тебя не оставлю. Мы уже тут долго вдвоём. Давай.

— До завтра, Аршанская, — мимолётно целует в губы и уходит. Замирает в дверях, — Тони, кто бы мог подумать, что у такой плохой девочки такая аристократичная спальня. Будоражит.

Издевается!!!

Слышу, как он прощается и уходит. Как заводит мотоцикл и постепенно удаляется. Сразу же поднимаются ма с ба. Спрашивают, как всё произошло, что там за труба и всё такое. Бабушка вздыхает и уходит.

— Потом всё вам объясню? — Мама вопросительно на меня смотрит.

— Ну, ма-а-а-м, — улыбаюсь ей смущённо, понимая, что её распирает от любопытства просто, а не злости, — ты бы видела бабушкино лицо…

Мама сразу срывает маску строгой родительницы, и мы смеёмся над бабушкой, Максом и ситуацией. Мама отвлекает меня расспросами об Антропове, говорит, что он чрезвычайно симпатичный и очаровательный, дожидается, когда я начну засыпать, и уходит.

Просыпаюсь в великолепном настроении и забытье, потягиваюсь, вылезаю из кровати, встаю и понимаю, что не могу сделать ни шагу. Кость пронзает болью, и воспоминания вихрем врываются в ещё сонную голову. Сквозь боль добираюсь до своей ванной и возвращаюсь в постель. Беру телефон, чтобы позвонить маме и попросить поухаживать за мной.